Экзистенциальное Евангелие от Олега Зоберна

0
130

Как утверждает предисловие, эта книга была написана две тысячи лет тому назад человеком по имени Йесус Нацеретянин. В России она оказалась благодаря случайной находке, сделанной в Дамаске одним из участников сирийской военной кампании, позже трагически погибшим на Родине во время пожара.

Этот текст на греческом языке с вкраплениями латинских и арамейских фрагментов нанесённый на листы хорошо сохранившегося папируса действительно мог бы находиться рядом с «Метаморфозами» Овидия или «Золотым Ослом» Апулея на полке бестселлеров Александрийской библиотеки. Но его судьба оказалась иной. Он веками скрывался в темноте безвестности, дожидаясь своего часа, своей встречи с читателем. И такую длительную отсрочку, вряд ли можно назвать случайной.

Чем дальше захватываешься и проникаешься его исповедальными, зачастую шокирующими откровениями, тем больше начинаешь думать о том, что данный текст вообще мог не иметь конкретного автора. Точнее, подобную автобиографию стилистически можно было бы легко приписать любому пассионарию эпохи публичных духовных поисков от Боэция до Керуака. Последний, как известно, писал о своих путешествиях на обойных рулонах. Чем вам не папирусные свитки? Ибо автобиографическая откровенность не знает ни границ, ни, в сущности, авторства и, зарождаясь на почве повседневной обыденности присутствия, своими корнями уходит к началу новой эры, отсчёт которой, собственно, и начинается с момента рождения главного героя данного автобиографического повествования. Неслучайно и то, что сам жанр автобиографии возникает только на почве христианской антропологии, в качестве «Исповеди» Августина Аврелия.

Любое высказывание того, о ком идёт речь автоматически претендует на то, чтобы в каком-то смысле быть голосом самой эпохи и, одновременно, является определённым подведением её итогов. Независимо от того, будем ли мы считать его простым смертным, мошенником, авантюристом, гением pr-менеджмента или самым настоящим чудом богочеловеческого воплощения. Дело осложняется тем, что он и сам не вполне понимает, кто он. И, видимо, полагает, что об этом лучше судить читателю. Ход вполне оправданный, понятный, а главное, беспроигрышный.

На этом пункте стоит остановиться отдельно. Так уж сложилось, что Христу всегда позволяли говорить, но никогда не давали возможности по-настоящему выговориться. В Евангелиях и притчах он предстаёт врачевателем, религиозным учителем, Мессией, сливаясь до отождествления со своей религиозной функцией и ролью. При этом человек Иисус с его внутренним генезисом остаётся великим и трагическим немым, сокрытым в тени божественной славы. Из священных текстов мы ровным счётом ничего не знаем о его человеческой повседневности, кроме того, что он иногда нуждался в пище, вине и отдыхе. Неудивительно, что единственная слабость, проявленная Спасителем на кресте, воспринимается на фоне всех остальных его великих и всепобеждающих свершений почти как досадное недоразумение.

Эти пробелы с лихвой восполняются его автобиографией. Иисус рождается на свет в укромной пещере близь Бейт-Лехема (Вифлеема). Его отец – кто угодно, только не тихий и мудрый в своём смирении плотник Иосиф. Его мать – решительная и властная Мария, которая считает, что её сын слишком умён и прозорлив, чтобы его можно было любить. Без внутренней семейной драмы, тянущейся из детства нет трагической личности. Нужно сказать, что этот разлад с матерью так и останется непреодолённым. Вообще фрейдистские мотивы в его судьбе отчётливы и очевидны. Став свидетелем обмана со стороны храмовых менял, он потом почти безотчётно отомстит им и торговцам своим прославившимся в веках погромом. Но сначала, Иисус должен уйти из дома (тоже, обязательная деталь), чтобы стать странствующим проповедником.

Им движет ровно то, что движет всеми молодыми людьми, стремящимися избежать скучной, провинциальной судьбы своих родителей. Иисус жаждет приключений, ищет вдохновения и стремится к свету учёной эллинской мудрости. Его цель завоевать умы и сердца людей. Тем более что ещё в детстве он замечает в себе престранный дар «превращать ложь в действительность» и повелевать словами. А это уже, как вы понимаете, самый настоящий трансерфинг реальности. Наконец, ему и в самом деле удаётся стать одним из бродячих учителей, разгуливающих в окружении своих учеников по всему восточному средиземноморью, творя настоящие чудеса, а иногда опускаясь до откровенного обмана и фокусничества.

В голове современного культурного человека подобное счастливое сочетание правды и лжи, низкопробного мошенничества и настоящего чуда, как правило, не укладывается. Наш здравый рассудок требует бескомпромиссного кьеркегоровского «или-или». (Хотя, это, конечно, ещё как посмотреть). Но Иисус дитя своего времени, в котором пространство населено героями Маркеса, восхищающимися свойствами магнита и шарообразностью Земли. Он и сам не понимает, как однажды в экстазе наполняет пустой горшок варёными бобами. В его реальности непротиворечиво соседствуют наука и магия, явь и сны.

То, что хорошо известно в качестве евангельских чудес (а этих сцен, понятно, ждёшь с особым нетерпением) сам Иисус описывает весьма скупо и сдержанно. Причина того очень проста, он не имел удовольствия читать Евангелия. По этой же причине он, естественно, не может ставить своей задачей их исправление или, тем более, опровержение. А если бы всё-таки прочёл, то, наверняка, посмеялся бы над многими содержащимися там неточностями, и откровенными выдумками. Что вы хотите от Матфея, который тоже был сыном своего времени, да ещё и тяготел к сочинительству?

Как нетрудно догадаться, автор не закончил свой земной путь на кресте тридцати трёх лет от роду в местечке под названием Голгофа, а, скорее всего, прожил долгую и не очень счастливую жизнь на чужбине, наподобие А. Ф. Керенского. (Под прикрытием любимого ученика Иуды, ему приходится бежать из Иерусалима, переодевшись в женское платье). Возможно, все великие эпохи, и даже эры заканчиваются переодеванием в женское платье – этим добровольным гражданским самоубийством и ритуальным гендерным фиаско.

Мы можем сколько угодно строить догадки и спрашивать себя, зачем автор написал эту автобиографию, что он хотел донести до своего читателя, пока просто не найдём в самом тексте чёткий и ясный ответ на этот вопрос. Литература, слава Богу, устроена так, что авторы неизбежно проговариваются. Для меня же ясным остаётся одно: Христос-Спаситель вознёсся на Небеса, а человек Иисус остался здесь на Земле. И вот теперь он предстаёт перед нами разоблачённым, в конце эпохи автобиографической откровенности, как некий её закономерный итог, вероятно, ещё раз испытывая нас и надеясь на то, что никто не бросит в него камень.

Алексей СИНИЦЫН

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here