Одиннадцать друзей барбершопера

0
271

А вы помните фильм «Одиннадцать друзей Оушена» с Джорджем Клуни, Брэдом Питтом и сиятельной Джулией Робертс? Ну, так это у них, «там».

А у нас «банда» друзей-авантюристов: Крыш, Чужой, Профессор, Мачо и Маруся («Спокойно, Маша. Я — Дубровский!») собирается не для того, чтобы ограбить казино и отомстить одному очень неприятному типу, а с тем, чтобы заработать на создании искусственной фейковой партии со звучным названием ХРЯПП, придуманной «Самим!» (здесь, при произнесении нужно многозначительно устремлять взгляд в небо). В этой разухабистой аббревиатуре слышится и звук смачного укуса, и намёк на просторечное «хряпнуть» и даже сухой и зловещий треск позвонков – естественных скреп человеческого скелета, недвусмысленный призыв помнить, что может быть, если что. «Сам», по-гоголевски именуемый NN, всё учёл и всё продумал, и даже умудрился в свойственной ему манере, придать неблаговидному замыслу долю простонародного юмора. А может быть, кто знает, даже вспомнил читанного когда-то давным-давно Пелевина с его метафизическим «ухрябом», распознаваемым буквально везде и во всём вибрирующим алефом русской Вселенной.

Цель проста — фейковая партия должна оттянуть голоса политических конкурентов на выборах, а потом раствориться, исчезнуть, будто её никогда и не было, как того провалившегося под лёд горьковского мальчика.

Итак, перед нами авантюрный роман с политическим уклоном и довольно простым сюжетом. Русская литература была традиционно скупа на произведения авантюрного жанра, возможно, потому, что само существование в России всегда подсознательно воспринималось как одна гигантская сплошная авантюра — поиск чего-то грандиозного, сверхценного и непонятного с неизменным риском для жизни. Поэтому и сама авантюрная инициатива в данном случае исходит не снизу, от энергичного, бесстрашного и неизменно обаятельного героя-одиночки, а с самых вершин обожествляемой власти. Но в подобном романе с нехитрым замыслом (фейковых партий мы, что ли не видали? хвостом собакой не виляли?) важны именно обстоятельства и детали. Ибо это тот случай, когда сценические декорации являются определяющими для содержания самой пьесы. Так уж получается и в современном искусстве, и в современной жизни. Не мы ведь такие, «жизнь такая».

Советник-с-усами – фактически человек без лица, о внешности которого мы знаем только то, что он немолод и обладает пшеничного цвета раскидистым аксессуаром воли к власти, находит на роль лидера несуществующей партии случайно подвернувшегося ловкого человечка — парикмахера-стилиста, который так уж получилось должен сбрить его роскошные усы, ибо «Сам» вынес им уничтожающий приговор. Как тут не вспомнить, имеющее глубокий символический смысл покушение Петра I на боярские бороды? Но в современной России, что не менее символично, бесчестие уже прочно сопрягается и ассоциируется с креативной сменой имиджа. Такое ощущение, что элитные салоны и барбершопы существуют как институты компенсации за систематическое поругание. Этот «севильский цирюльник» оказывается бывшим актёром, квн-щиком и стендапером, одним словом, клоуном, отстранённым от эфира за слишком точную пародию на сами-понимаете-кого. Советник, теперь уже без усов, хватает парня, что называется, за самое животрепещущее (полная и окончательная компенсация за собственное унижение) и сваливает всё важное государственное дело на него. Ну, и пошло, поехало, завертелось.

Не буду пересказывать весь сюжет романа, для этого есть сам роман, написанный лёгким живым языком сатирического абсурда, лишь коротко остановлюсь на том, что бросается в глаза, оказывается точно уловленным и безжалостно подмеченным.

Россия предстаёт страной, где иногда «удаётся жизнь», но никогда не сбываются мечты. Ибо мечтам нужна другая атмосфера, мечты крылаты. Если это и театр, то не МХАТ Станиславского, требующий реального перевоплощения, а кукольный вертеп Карабаса Барабаса с его бесконечной вымученной клоунадой. Кукол бьют плёткой, дёргают за нитки, а они, в свою очередь, раздают друг другу подзатыльники и затрещины просто потому, что они куклы и таковы законы жанра. В этой связи, нет смысла прописывать персонажей. Именно по этой причине от них остаются только некие функциональные детали: усы, накачанные торсы, округлые попки, как говорится, колоски, волоски…

Да, ведь и сам зрительный зал со зрителями (народом) является всего лишь частью бутафорской декорации спектакля с известным концом. Помните, древние греки приходили в театр, чтобы в двадцать шестой раз облиться слезами и получить катарсис, наблюдая за развитием хорошо знакомого сюжета. Таков любой мифологический театр. Таково наивное детское сознание, слушающее любимые сказки на ночь. Народу предлагается свобода и сытость. Свобода от необходимости самостоятельно думать и действовать, и сытость в виде её бессменного фаллического символа – палки колбасы. И это почти срабатывает! Почти, потому, что в финале трагедии, «счастье», которое, казалось, совсем уже близко должно ускользнуть от выгодоприобретателя. И это снова законы жанра, драматургия, которой всецело подчинён даже тот, кого все считают автором спектакля. Ну, вы поняли про кого я (многозначительный взгляд в небо).

Все персонажи романа хотели бы существовать по-другому, заниматься своим любимым делом. В том числе! Но по тем же неписаным законам жанра, они для того, чтобы не пропасть без вести в нищете, не погибнуть, а хоть как-то состояться вынуждены участвовать в этом безумном, лживом, садо-мазохистическом спектакле всеобщего унижения и страха. И дело даже не в том, что неизвестно куда несётся птица-тройка, с этим как раз всё достаточно ясно, дело в том, что её некому остановить.

И здесь возникает ещё одна тема. Русскому алхимическому сознанию всегда кажется, что путём многократного умножения всеобщей лжи на личный самообман в результате можно каким-то чудесным образом получить истину, подобно тому, как произведение отрицательных чисел периодически приводит к положительному результату. Но в том-то и дело, что с числами проще, а в действительности так не бывает. Пойдя на это, «единожды солгавши» ты уже становишься частью той самой системы, в которой можно быть только клоуном у представителей нетрадиционной сексуальной ориентации, ну или, наоборот. А, в сущности, и тем и другим, одновременно.

Не случайно наших авантюристов ждёт не искомое вознаграждение, которое всё изменит и даст, наконец, возможность зажить теперь по-новому, а опять-таки традиционное для нашей литературы разбитое корыто. Если ты – дура-баба… А, если ты комик, то зачем тебе деньги? Сиди, читай Вуди Аллена. Так и Остапу в своё время не удаётся перейти румынскую границу не потому, что бдительны румынские пограничники, а просто потому, что он не может уйти от самого себя. Там, куда он стремится, на иной почве, в иных декорациях он неизбежно потеряет свою искромётно-авантюрную идентичность. Занавес.

Что с этим делать – непонятно. Срочно менять декорации? Не участвовать? Самому жить не по лжи? Роман Марты Гримской не даёт ответа на этот вопрос. Но именно потому, что каждый, прочитав её книгу, должен ответить на него сам.

Алексей СИНИЦЫН

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here