Сохранить в себе человека

0
6

О романе Е.В. Поддубской «Возмездие за безумие, или Падение деонтологии личности». (Роман / Елена Поддубская. — М. : Вече, 2016. 544 с. ISBN 978-5-4444-4934-9)

elena_poddubskaya_vozmezdie_za_bezumie

В восприятии любого искусства, и литературы в частности, есть два закона восприятия художественного произведения: первый – радость узнавания, второй – удивление открытия.

Узнавание провоцирует на читательское удовлетворение («автор сделал все как в жизни!», «это очень жизненная книга [картина, фильм]!», «прямо как настоящее!»); открытие сопряжено часто с неудовольствием и с непониманием, а бывает так, что и с откровенным отрицанием («странно, непонятно, так в жизни не бывает»).

Роман Елены Поддубской «Возмездие за безумие, или Падение деонтологии личности» сначала кажется ровно таким, «как в жизни»: обычный город, обыкновенные семьи, обычные соседи по дому, обычные между ними отношения.

Но это лишь сначала. Момент узнавания уступает место моменту открытия. Расследование, почему так получилось, оказывается важнее событийного ряда и привычного уклада и быта. Воронка развития отношений, психологий, характеров втягивает, и это даже не воронка детективного сюжета – он наличествует тут лишь для того, чтобы, через бесспорный ужас нескольких убийств, показать ужас, воцаряющийся подспудно, постепенно в человеческих нравах.

Семья Уховых и семья Ивановых – две обыкновенных семьи. Их изображение на фоне жизни южного города в начале романа провоцирует на сравнение с добротным семейно-бытовым сериалом: Галя и Виктор Уховы, Лена и Игорь Ивановы, их дети… Ивановы переехали на юг из столицы. Уховы, местные, до новоселья жили в пригороде.

Жизни этих двух семей перекрещиваются. В новом доме и Уховы, и Ивановы «обрастают» новыми знакомыми. С виду все прилично и благополучно: мужчины работают и зарабатывают, женщины рожают детей и воспитывают их. Но постепенно становится понятным, что семья Уховых давно уже перестала быть семьей, а стала неким общежитием, где во главе угла – сугубо материальное начало: достаток, деньги, благополучие. А его все нет и нет, несмотря на то, что Виктор занимается бизнесом. Коварная короста равнодушия уже покрывает Виктора изнутри:

«Настроение Юли его никак не смутило, претензии Гали — тем более. А про Полин Ухов вообще вспоминал только тогда, когда встречался с дочерью случайно на общей территории. Виктора мало интересовали женские проблемы, он предпочи¬тал решать их очередной сунутой купюрой».

Откупиться от проблемы деньгами; оборвать разговор бешеной руганью; изменить супругу или супруге; пройти мимо плачущего родного человека; выкрикнуть в лицо дочери грязное оскорбление после ее неудачи на теннисном корте – симптомы бесчеловечия нанизываются один к одному, и в результате перед нами – страшная и, видимо, неизлечимая болезнь общесемейного расчеловечивания.

Эта штука, быть может, пострашнее фашизма: так подспудно, тайно болеет общество, и, если принять семью за пресловутую «ячейку государства», то, значит, болеет и страна. Скажут: но таких семей, таких людей хоть отбавляй в любой стране мира! Это так. Проблемы везде схожи и всюду одинаково горьки и остры.

Однако в романе Елены Поддубской это расчеловечивание незримо концентрируется внутри одного персонажа.

Почти до самого романного финала мы не знаем, кто этот персонаж.

Кто из героев романа был способен «вдохновить» (если позволено будет употребить этот благородный глагол в таком чудовищном контексте) людей на самоубийства – а может, и убивать сам?

А «ожерелье» бесчестных поступков продолжает нанизываться на нить времени. Вера, дочь Ивановых, идет на откровенный, грубый шантаж, чтобы Виктор Ухов купил больной старшей дочери Юле отдельную однокомнатную квартиру…

Цветок к цветку собирается дьявольский букет, аромат которого до дна вдыхают обреченные герои книги.

И продолжают скатываться все ниже в своих разборках, ссорах, стычках.

Цепная реакция расчеловечивания приводит к вполне оправданному финалу.

Читатель наконец узнает страшную тайну. Узнает имя, повисшее невидимым знаком проклятья над семьями бывших друзей.

Что страшнее всего, этот, наиболее трагический герой, вернее, героиня романа – ребенок, младшая дочь Уховых Полин: так претенциозно нарекли ее в честь жены декабриста Анненкова – Полин Гебль.

Полин, родившаяся в Испании и выросшая на юге, в провинции, рядом с теплым морем, постепенно впитывает все ядовитые испарения предательств, грубостей, обманов, жестокостей, что, как соленая морская вода губку, пропитывают ее семейство. А ее мать, Галю, не спасает даже проявившийся (и немного реализованный – она выставляет работы на вернисаже) талант к живописи. Феномен радости творчества уже не в силах переломить ужас тотальной ненависти, горя и недоверия, в котором много лет «варится» Галя.

Конечно, для читателя явятся своеобразным шоком признания Полин Лене Ивановой, потрясенной смертью мужа и дочери, когда юная девушка холодно и жестоко рассказывает, как и когда она убила своих близких. К слову сказать, ни Лена, ни следователь Красавцев, которому получено разобраться во всех смертях, девочке не поверят. Слишком очевидными оказались предпосылки гибели каждого. Почему же все так случилось? Наиболее близка к истине Галя Ухова, когда она, еще живая, с ненавистью бросает в лицо своему мужу: «Ты всегда относился к нам, как к дерьму. И живёшь ты в дерьме. Ты так привык. И нас к этому приуча¬ешь.

Женщина с ненавистью дёрнула за край обвисшей шторы на кухне, ещё больше оторвав её.

— А любил ты только себя…»

Неудивительно, что Полин, прожившая короткую, но страшную жизнь в подобной атмосфере, отваживается на целую цепь злодеяний. А смерть танцует свой адский танец…

Казалось бы, традиционное детективное царство крови и гибели, и с замиранием сердца, как водится, надо гадать о том, кто же на самом деле этот неуловимый серийный убийца. Но откровенный детектив, как жанр, уже нами не замечается – и автор, и читатель слишком поглощены рассмотрением гораздо более трагических материй, нежели факт той или иной смерти: история того, что могло привести к этим смертям, изменение судеб, трансформация психологий – вот предмет пристального авторского внимания, и здесь мы внимательно следим за нравственной подоплекой этих поистине страшных событий.

Страшных не констатацией очередного убийства: страшных потому, что вылечить социальное безумие, зашедшее слишком далеко, судя по всему, невозможно.

А Полин, если хорошенько подумать, оказывается не просто человеком, возненавидевшим родных и близких, а именно жутким орудием возмездия, живым возмездием целому созвездию живых (но, увы, уже нравственно умирающих, уже мертвых!) душ за их неправедную, нечестивую жизнь.

Мыслями одного из героев, следователя Красавцева, Елена Поддубская высказывает то, ради чего, по сути, и была создана книга:

«Возмездие? Безусловно. Оно находит каждого, кто забыва¬ет, что приходит в этот мир для добра. Нельзя нагадить соседу на порог и думать, что досадил только ему: вонь проникнет че¬рез любую бронированную дверь. Нельзя выстроить красивый дом, но не найти денег для общей канализации: в нечистотах обмочишь свои же шикарные туфли. Нельзя, наконец, хотеть, чтобы про тебя думали хорошо, если сам всех ненавидишь и презираешь».

Но виновной оказывается не только одна Полин. За ее спиной стоит бесчестный Валерий, любовник Гали, и отец Виктор, очерствевший, спивающийся – его лень и беспринципность породили в нем равнодушие, ведущее только к гибели, и от нее уже нельзя откупиться никакими деньгами; за ее спиной — целый людской хор, поющий лишь одну песню – о том, что человеческое счастье есть обогащение любой ценой. Оказываются виноватыми все люди – они связаны круговой порукой чудовищной лжи и жажды наживы. Деньги дирижируют людьми, а не люди владеют деньгами для своего блага. Так быт и бытие становятся с ног на голову.

Ненависть и равнодушие оказываются столь же заразными, как грипп. Накапливаясь постепенно и незаметно, они разъедают душу человека, как черная ржавчина, меняют структуру его личности. Ненависть сродни тяжелому психическому заболеванию. Но корень зла лежит глубже: «Они все словно посходили с ума. Как же получилось, что за два десятилетия все эти люди перестали понимать друг друга, что дороже всего на этом свете. Мамона, неконтроли¬руемое, любой ценой, приобретение ценностей, для каждого из своих, гнёт которых раздавил их самих же, — вот что стало настоящей причиной гибели каждого…»

Поэтому роман «Возмездие за безумие» — в определенной степени учительный; впрочем, учительность является одной из негласных традиций русской литературы, в какие бы платья детективов и острых сюжетов ни рядилась она.

Анастасия ПОМЕРАНСКАЯ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here