Виктор Васнецов создал свой мир русских сказок на холсте. Николай Головин решил дать этому миру голос. Так появилась «Поэма семи сказок» — симфоническое произведение по мотивам картин художника, в котором музыка соединяется с живописью, литературным словом и современными технологиями.
Для Николая Головина эта премьера станет первой симфонической работой, представленной на концертной площадке. Впрочем, путь к ней оказался далеко не прямым: он вырос одиннадцатым ребёнком в семье музыкантов, учился играть на фортепиано и трубе, работал с молодыми исполнителями и оказался в музыкальной индустрии Петербурга. Сегодня композитор обращается к миру русских сказок, чтобы через музыку заново открыть зрителю знакомые с детства образы.
Мы поговорили с Николаем Головиным о том, как выставка Васнецова и «Остров мёртвых» Рахманинова привели его к идее поэмы, почему некоторые музыкальные темы приходят во сне, зачем классической живописи искусственный интеллект и что он хочет оставить зрителю после концерта.
— Николай, вы выросли в большой музыкальной семье. Как получилось, что музыка стала вашей профессией?
— Честно говоря, у меня не было другого выбора, кроме как стать музыкантом. Я был одиннадцатым ребёнком в семье, где первые десять уже были погружены в мир музыки. Отец был пианистом и композитором, мама настояла на том, чтобы все дети учились музыке.
Поэтому первые азы я получил, можно сказать, с рождения.
Сначала была музыкальная школа по классу фортепиано, затем музыкальное училище по классу трубы. В консерваторию на композицию поступить уже не получилось — нужно было заботиться о семье, да и девяностые внесли свои коррективы. Я работал в Доме детского творчества, организовал конкурс молодых вокалистов, а позже оказался на «Радио Рекорд». Именно там мои композиторские идеи начали обретать более законченную форму.
— «Поэма семи сказок» — ваша первая симфоническая работа?
— Это первая симфоническая работа, которая будет представлена на концертной площадке. Хотя раньше я тоже писал музыку для симфонических оркестров — в основном для рекламных роликов и документальных фильмов, что-то создавал для студенческих короткометражек. А многое писал просто «в стол», для себя.
— Откуда появилась идея обратиться именно к Васнецову?
— Идея родилась почти случайно. Я слушал симфоническую поэму Рахманинова «Остров мёртвых», созданную под впечатлением от картины Арнольда Бёклина. И параллельно побывал на выставке Васнецова в Русском музее. Два этих впечатления и подтолкнули меня к мысли создать что-то своё.
Картины Васнецова очень любят, ведь он открыл для зрителей живой мир русских сказок. А дата — 100 лет со дня смерти художника — стала ещё одним поводом обратиться к его творчеству и таким образом отдать дань уважения его вкладу в русскую культуру.
— Вы старались именно перевести картины в музыку или пошли дальше?
— Мне хотелось не просто описать увиденное на картине Васнецова, но и «озвучить» те истории, что когда-то ожили на страницах сказок Александра Афанасьева. Я специально изучал творчество Васнецова, читал о нём, смотрел, что его вдохновляло. Оказалось, что он очень любил сказки Афанасьева и многие сюжеты брал именно оттуда.
Начал с «Царевны Несмеяны». Взял, как мне кажется, по звучанию самую мрачную тональность — си-бемоль минор — и вдруг всё сразу сложилось. Некоторые части писались на одном дыхании: сажусь за фортепиано, начинаю играть и только успеваю нажать «запись». Казалось, будто пальцы сами бегают по клавишам — будто кто-то изнутри ведёт.
— Но с каждой частью так легко не было?
— Нет, например, с «Царевной-лягушкой» пришлось попотеть. Нужно было поймать ярмарочную атмосферу, передать танец, найти правильное настроение — долго ничего не выходило. Иногда музыкальные темы и образы вообще приходят мне во сне. Правда, в эту поэму они не вошли — ждут своего часа.
— В концерте музыка будет соединена с картинами Васнецова и AI. Зачем, на ваш взгляд, оживлять то, что и так совершенно?
— Картины в своём естественном виде самодостаточны. ИИ — это не способ «улучшить» полотно художника, а инструмент, который помогает подчеркнуть определённые моменты.
Васнецов очень трепетно относился к деталям, и в его работах нет ничего случайного. Но в обычном музейном пространстве многие нюансы могут ускользнуть от взгляда. Если показать крупный план и привести в движение значимые элементы, зритель увидит гораздо больше. Музыка здесь выступает как проводник: она направляет внимание и заставляет задержаться на детали, которую человек мог бы пропустить.
Когда музыка и визуальный ряд синхронизируются, статичное полотно начинает дышать. Это уже не просто просмотр картины, а погружение в мир художника.
— А какую роль в этом погружении играет слово?
— Очень важную. Перед каждым произведением будет небольшой рассказ о картине и художнике. Это помогает лучше понять замысел, увидеть скрытые детали и почувствовать эпоху, в которой создавался шедевр. На премьере ведущим будет заслуженный артист России Михаил Черняк.
— Что вам хотелось бы, чтобы зритель унёс с собой после концерта?
— Для меня важно, чтобы музыка вызывала у людей абсолютно разные эмоции — и радость, и лёгкую грусть, — но при этом пробуждала что-то светлое и доброе в душе.
Моя цель — дать зрителю возможность замедлиться и увидеть в классике не застывшую историю, а живой, пульсирующий мир, который готов открыться каждому, кто готов уделить ему немного времени.
Беседовала Карина ВАСИЛЕВСКАЯ
