Проект «Музыка нашего времени», который в этом году отмечает своё семилетие, продолжает исследовать пространство современной вокальной музыки — на этот раз через диалог с поэзией сегодняшнего дня. О программе «Поэзия. Музыка. Настоящее» мы поговорили с художественным руководителем проекта Кариной Погосбековой.
– Проект «Музыка нашего времени» последовательно работает с современной вокальной музыкой. Как возникла идея программы «Поэзия. Музыка. Настоящее»?
– Идея родилась из довольно неожиданного вопроса. Однажды на интервью меня спросили, почему современные композиторы чаще обращаются к классической поэзии — Пушкину, Тютчеву, Гёте — и значительно реже к текстам современных авторов. Я поняла, что никогда об этом всерьёз не задумывалась, и решила провести небольшой опрос среди композиторов.
Ответы оказались разными. Многие признались, что современная поэзия их просто не увлекает. Некоторые говорили о страхе проблем с авторскими правами — что, честно говоря, звучит парадоксально, учитывая, что сами они пишут новую музыку. При этом важно: такая музыка существует, и её немало. Просто она менее очевидна и требует поиска. Мне показалось естественным и даже необходимым представить программу, целиком состоящую из произведений, написанных на стихи наших современников. Ведь так было всегда: композиторы обращались к поэзии своего времени. И именно поэтому новая программа — это попытка показать музыку как живой процесс. Слушатели смогут познакомиться не только с современной композиторской мыслью, но и с поэзией сегодняшнего дня.
– В программе — авторы из разных стран. Есть ли у них общее интонационное поле?
– Культурные различия существовали всегда — в этом нет ничего неожиданного. Гораздо интереснее другой вопрос: существует ли у нашей эпохи некая общая интонация, узнаваемый художественный код?
Сможет ли слушатель через двести лет сказать: «Это начало XXI века»? Возможно, нам самим пока трудно это увидеть — такие вещи становятся очевидны только на дистанции.
– Премьеры — это всегда риск. Что самое сложное в работе с новой музыкой?
– Главная сложность — непредсказуемость. Невозможно точно знать, как произведение прозвучит в реальности и как его воспримет слушатель. Есть разрыв между тем, как музыка звучит в воображении композитора и исполнителя, и тем, что возникает в зале. Плюс вкусы у всех разные. Поэтому премьера всегда риск. Но есть важное условие успеха — высокий уровень исполнения. Для новой музыки это особенно критично.
– Как вы работаете с произведениями, у которых нет исполнительской традиции?
– По сути — так же, как с любой музыкой: внимательно следуем авторскому замыслу и указаниям. В каком-то смысле работать даже проще — нет наслоения интерпретационных штампов, нет «как принято». Это даёт большую свободу.
– В концерте участвуют солисты ведущих театров. Как формируется состав?
– Всегда одинаково: сначала — выбор произведений. А затем — поиск исполнителей, которым они подходят по голосу, темпераменту и внутреннему характеру.
– Что для вас самое интересное в этой работе?
– Движение вперёд. Возможность узнавать новое. Самое опасное — остановиться, начать опираться только на уже освоенное. В этот момент начинается профессиональная деградация.
– Нужно ли объяснять современную музыку слушателю?
– В идеале — нет. Музыка самодостаточна. Но практика показывает, что вводный контекст важен: рассказать о произведении, о композиторе, иногда — перевести текст, если он звучит на иностранном языке. У нас всегда есть ведущий, который помогает слушателю ориентироваться. В этот раз он тоже будет — но в необычном формате. Подробности пока оставлю в секрете.
– Что вы хотите, чтобы зритель унес с собой после концерта?
– Интерес и ощущение открытия. Это главное.
– Если коротко: о чём для вас этот концерт?
– О том, что академическая вокальная музыка жива и продолжает развиваться.
– Планируется ли продолжение этой линии?
– Да, безусловно. Я планирую несколько программ, посвящённых современной вокальной музыке на стихи современных поэтов.
Фото предоставлено пресс-службой РМО
