Психолог Алеся Давыдова уверена: и в кабинете, и за диджейским пультом она занимается одним и тем же — работает с состоянием человека. Просто в первом случае инструментом становится слово, а во втором — ритм и частота, которые пробирают до мурашек. Она прошла путь от желания «починить мужа» до понимания глубинных причин собственных реакций, а увлечение музыкой превратила в способ восстанавливаться и вести за собой других. В интервью Алеся рассказала, чем коучинг отличается от консультирования, что такое «внутренняя опора» на самом деле и почему в школе так важно преподавать психологию.
– Вы окончили Московский институт психоанализа и стали психологом-консультантом. Что повлияло на ваш выбор в пользу именно клинической психологии и консультирования?
– Я пошла учиться в Московский институт психоанализа на психолога не потому, что всю жизнь хотела или у меня был какой-то план. Скорее, это случилось благодаря моему личному опыту.
Я помню, когда я первый раз пошла в терапию. Я увидела эффект уже от одной сессии. Но тогда я ещё не совсем поняла, что такое психология. То есть я получила какое-то сразу облегчение и подумала, что на этом всё. А через несколько лет я опять пошла в личную терапию, уже надолго. И когда я увидела, как это работает, я была, на самом деле, в шоке. Потому что, по сути, у тебя не меняется всё, не меняется в жизни что-то кардинально, но меняется всё. И это про внутренние вопросы: когда ты работаешь с собой, просто меняются отношения с близкими, с детьми, с мужем, работа и вообще все эти вещи.
И вот тогда-то я решила, что это очень круто и я хочу быть психологом. Я поступила в Московский институт психоанализа. Скорее, мне хотелось самой для себя найти ещё больше, решить какие-то внутренние вопросы, найти ответы. И потом я уже поняла, что хочу также помогать людям, потому что это был прям вау-эффект. Ведь очень часто, как мы думаем и чувствуем, так мы и строим отношения. И когда я разобралась в себе, мне стало интересно не просто… мне захотелось научиться помогать другим людям проходить через сложные периоды в жизни.
Кстати, вообще-то я считала, что у меня всё в порядке, и пошла в терапию с запросом: «Что не так с моим мужем?». Но оказалось, что работать надо было с самой собой.
А клиническая психология — это было уже позже. Когда я закончила институт на психолога и коуча, мне казалось, что не хватает какой-то глубины, хочется больше разбираться в людях. Потому что, как правило, условно здоровых людей не так много, и приходили сложные клиенты, а мне чего-то как будто не хватало. Тогда я пошла ещё на переподготовку на клинического психолога. И там мне уже дали глубину, понимание процессов, различных расстройств. И я уже могла работать с более сложными случаями, с более сложными клиентами и давать ещё больше пользы людям. Потому что это уже не на уровне «проконсультировать — поговорить».
Поэтому… ну и вообще, если я чему-то учусь, то мне надо досконально разбираться в вопросах, доходить до глубины, до причины. Это как, знаете: чем больше знаю, тем больше понимаю, что я не знаю. Из этой же серии: чем больше я училась, тем больше понимала, что я вообще ничего не знаю. И поэтому я до сих пор постоянно учусь, учусь и повышаю квалификацию. И с каждым новым обучением я думаю: «Боже, как я жила без этих знаний?».
– Ваша специализация — психологическое консультирование и коучинг. В чем вы видите основную разницу между этими двумя подходами в работе с клиентом, и какой из них вам ближе?
– Психологическое консультирование — это про понимание причин: почему происходит так, а не иначе. То есть мы разбираемся в причинах, изучаем прошлый опыт, внутренние сценарии, установки, мысли и чувства, которые влияют на жизнь человека. Мы исследуем, почему он пришел к тому, к чему пришел сейчас, и почему он живет именно так.
– Коучинг же — это про то, чего ты хочешь сейчас и как к этому прийти.
– На самом деле, мне кажется, что в связке эти подходы работают потрясающе. Например, если у клиента есть запрос «я хочу что-то изменить», мы можем использовать инструменты коучинга, чтобы двигаться вперед. Но при этом важно разобраться, почему я поступаю так, как поступаю. А для этого как раз нужно психологическое консультирование — чтобы проанализировать прошлый опыт.
Поэтому я использую оба эти направления вместе. Мы всегда идем за клиентом. Как правило, на одной сессии бывает больше коучинга, а на другой — если мы разбираем какие-то глубинные вещи — больше психологического консультирования: изучаем, почему так происходит и что на это влияет.
Также на своих сессиях я много внимания уделяю психообразованию. Я всегда объясняю клиенту, почему возникают те или иные процессы. Важно, чтобы человек не просто поговорил и ушел, а понял весь механизм. Чтобы эти инструменты остались с ним на всю жизнь.
Для меня работа — это про цели, решения и действия. Я всегда за практику. Мне неинтересно просто говорить годами. Мне важно, чтобы человек получил результат и добился того, чего хотел, а не стоял на месте. Поэтому я и использую оба подхода.
Мне сложно сказать, какой из них мне ближе. Коучинг мне нравится своей направленностью «здесь и сейчас»: про действие, практику, цели. Но и психологическое консультирование я очень люблю — за то глубокое понимание, как я устроен, что на меня влияет, что можно отследить в моменте и изменить.
Поэтому я всегда иду за клиентом: понимаю, что актуально сейчас, и использую это. Но в любом случае наш путь выглядит так: сначала мы разбираемся, что мешает внутри, а потом выстраиваем конкретные шаги и потихоньку движемся вперед.
– Как бы вы сформулировали главную цель своей работы? Что вы стремитесь дать своим клиентам в первую очередь?
– Моя главная цель в работе — не просто решить проблему клиента здесь и сейчас, а помочь ему разобраться, почему так произошло и что на это повлияло. То есть дать то самое психологическое образование, знание, которое останется с ним на всю жизнь.
Я вообще не понимаю, почему этому не учат в школе — ну, в 9-м или 10-м классе. Объясняли бы, как всё это влияет на нас и как с этим можно работать. Я уверена: если бы люди это знали, счастливых было бы гораздо больше. И накручивать себя бы меньше стали, потому что на самом деле всё не так страшно.
Моя цель — чтобы человек разобрался в себе, помочь ему увидеть реальную картину мира. Не через иллюзии, не через установки из детства, а понять, что с ним на самом деле всё в порядке. И с другими всё в порядке, и с миром всё в порядке. Чтобы он начал жить свою жизнь, а не ту, к которой привык или которую от него ждут. Не подстраиваться, не жить по чужому сценарию, а видеть всё это, осознавать и менять.
Вот ещё часто говорят про «внутреннюю опору». И непонятно: что это за опоры такие? Я даже не знаю, можно ли объяснить это словами. Это… знаете, когда приходишь в терапию, работаешь, работаешь — и внутри это потом ощущается. Это просто невероятно. Я сама через это прошла и поняла, что это такое — когда у тебя есть опора на себя. Когда ты выстраиваешь этот фундамент, тебе реально «море по колено». Ты уже живёшь свою жизнь так, как хочешь. Ты понимаешь, что хочешь, и ты это делаешь. На тебя перестаёт влиять мнение окружающих, особенно родных — на этом, кстати, очень многие спотыкаются.
Когда появляется эта опора, уходят страхи, становится проще принимать решения, выстраивать отношения. В общем, меняется всё. Условно говоря, ты никого не менял, ни с кем специально не работал — ты просто поменялся сам. Поменял свои реакции, эмоции, поведение. И окружающие люди как будто поворачиваются к тебе другой стороной. И ты такой: «Ничего себе! Я, например, жила с мужем 10 лет, а он, оказывается, вон какой!» Когда мы снимаем все эти проекции и установки и видим по-настоящему людей рядом с собой, видим их настоящими — это, конечно, не передать.
Ты живёшь уже не с ощущением, что живёшь не свою жизнь, или что ты как будто маленький, и кто-то должен прийти большой и рассказать, как тебе жить. Нет. В процессе терапии человек вырастает, «подрастает». То есть его внутреннее «Я» уже не ощущает себя маленьким и беспомощным. Он действительно берёт ответственность за свою жизнь и живёт так, как хочет. Это просто невероятное ощущение. И понять, что это такое, может только тот, кто сам прошёл через терапию.
– С какими запросами клиенты приходят к вам чаще всего в последнее время? Меняются ли проблемы людей в зависимости от социальной или экономической ситуации?
– Чаще всего ко мне приходят с такими запросами, как самооценка, отношения, выгорание, зависимость от мнения родителей, постоянное желание понравиться и угодить всем, вот это внутреннее ощущение «маленькой девочки». Также приходят с вопросами о том, как начать больше зарабатывать, но всё это вытекает одно из другого. То есть в любом случае, когда мы работаем с собой, все сферы жизни меняются.
И что там еще? Устала быть сильной, меня не слышат, я не понимаю, чего хочу. Кстати, очень много запросов про личные границы, очень много про ощущение, что я живу не свою жизнь.
Меняются ли проблемы людей в зависимости от социальной или экономической ситуации? Проблемы, скорее, не меняются, запросы остаются теми же. Просто больше, наверное, тревоги накатывает, потому что сейчас всё так нестабильно, а наша психика не любит эту нестабильность и неопределённость. И вот как раз в терапии мы учимся адаптироваться к нашей реальности для того, чтобы не просто откладывать свою жизнь и ждать, когда что-то изменится. Мы все помним: 2019 год, наверное, казался самым лучшим (до пандемии), а если оглянуться назад — тогда это оказалось ужасом. А сейчас ты просто не можешь планировать что-то даже на полгода вперед, потому что не знаешь, что случится завтра. И как раз в терапии мы учимся выдерживать эту неопределенность.
Просто появилось больше тревоги и страхов. Но в любом случае, да, я считаю, что сейчас терапия тем более нужна, чтобы этому учиться. Чтобы этот страх за будущее… ну, не то чтобы его можно было убрать, нет, но по крайней мере понимать, как с этим жить и что делать. Я считаю, что как раз сейчас, если не сейчас, лучше начать действовать, чем сидеть на месте и ждать благоприятных времен.
Ну, в общем-то, остаются всё те же вещи. Это потребность в близости, принятии, опора на себя. Просто внешние обстоятельства, на самом деле, делают эти внутренние конфликты как будто громче, что ли, яснее, эмоциональнее. Ну, амплитуда чувств становится выше, как раз тревоги, а за тревогами стоит очень много страхов.
– Помогает ли вам знание психологии в повседневной жизни, в общении с близкими? Или бывают моменты, когда хочется полностью отключить «профессиональный взгляд»?
– Конечно, помогает. В первую очередь, я стала лучше понимать себя. Если раньше какие-то стимулы влияли на меня очень сильно и я реагировала одним образом, то сейчас я их вижу и реагирую иначе. Например, у меня больше не возникает чувство вины, когда я еду отдыхать с подругами, оставляя мужа с детьми. Я спокойно могу не готовить 350 блюд и не делать идеальную уборку перед отъездом, потому что раньше мне казалось, что «так надо». Казалось бы, это мелочь, но для меня это колоссальные внутренние изменения.
Естественно, я понимаю и многие механизмы возникновения тех или иных чувств. Почему возникает вина или стыд? Теперь я могу работать с этим самостоятельно: замечать эти состояния и поступать по-другому, даже если такие чувства возникают.
В общении знания тоже очень помогают. Отношения с близкими значительно улучшились. Я уже не говорю про маму — у нас с ней такие близкие отношения, как никогда раньше. Я делюсь с ней своими знаниями, рассказываю о механизмах общения, и её общение со мной тоже изменилось. Появилось безоценочное принятие. И дело вовсе не в том, что она меня когда-то не любила, а я научила её любить. Нет. Просто они не умели по-другому — их никто не учил, как правильно общаться. И теперь эти знания помогают мне выстраивать диалог, объяснять, что я чувствую и что для меня важно. В результате исчезло внутреннее напряжение, и теперь я обожаю проводить время с мамой больше, чем с кем-либо.
С мужем, конечно, отношения тоже изменились. Конфликты бывают, но они уже не такие, как раньше. Если раньше во время ссоры у меня будто опора из-под ног уходила, и я могла три дня ничего не делать, просто переживая, то сейчас это воспринимается совершенно иначе. Это умение держать устойчивость во время конфликта дорогого стоит. Ты стоишь на ногах твердо, занимаешься своими делами, не срываешься на детей, а потом не мучаешься чувством вины, гадая, почему накричала. Этого всего нет, потому что я понимаю природу происходящего и вижу ситуацию целиком.
С детьми тоже другие отношения. Я общаюсь с ними иначе. И, конечно, иногда думаю: как хорошо, что в моей голове нет тех установок, которые давали нам родители — «будь хорошей девочкой», «терпи», «подстраивайся». Какими вырастут мои дети, мы еще посмотрим, но точно могу сказать: они будут более свободными, чем наше поколение.
Или бывает момент, когда хочется полностью отключить профессиональный взгляд. Конечно, я не нахожусь в состоянии осознанности постоянно — иначе бы просто сошла с ума. У меня есть разные роли: роль подруги, роль мамы, роль просто «меня». Я далеко не всегда включаю профессиональный взгляд.
Но больше всего в такие моменты «добивает» фраза от близких: «Ну ты же психолог!», если я позволяю себе вести себя как обычный живой человек — могу разозлиться или еще что-то. Я считаю это чистой манипуляцией. Мол, если ты психолог, то ты что, не живой человек? Не имеешь права на эмоции? Поэтому да, я умею отключать «профессиональный режим». Я не нахожусь в осознанности 100% времени и не анализирую каждый свой шаг. И это замечательно.
– Как вы для себя объясняете связь между психологией и музыкой? Что для вас важнее в диджейском сете — техническое мастерство или создание особого эмоционального состояния у танцпола?
– Для меня музыка и психология — это, наверное, про одно и то же. Это про внутреннее состояние. Потому что музыка… она же такая: в ней не надо ничего объяснять, она как-то попадает прямо в чувства, ты ощущаешь её телом. Если тебе какой-то трек нравится, то иногда бывает просто до мурашек. И именно там, где человек не может объяснить словами, что с ним происходит, это можно прожить через звук, через ритм, через тело.
У меня очень часто бывает так: если мне какая-то музыка понравилась, она может даже ассоциироваться с каким-то человеком. Я пересылаю этот трек подругам, потому что он во мне прям откликнулся. Хочется передать своё состояние или свои чувства к этому человеку, и это очень круто работает через музыку. Поэтому в этом смысле диджейские сеты — это работа с состоянием людей, но только без слов.
Если говорить про приоритеты, то, конечно же, для меня важнее создание эмоционального состояния. Техническое мастерство нужно, потому что, знаете, когда ты круто сводишь, тоже мурашки по телу бегут. Но бывало так, что я на танцполе допускала ошибку, но если у тебя музыка классная, и ты сам на вайбе, такой заряженный, то люди на самом деле даже не обращают на это внимания. Поэтому для меня это больше про эмоциональное состояние. Люди приходят не на идеальное сведение, а за чем-то отпустить, прожить, почувствовать себя.
Вы не представляете, как я собираю диджейский сет: я просто прослушиваю музыку в наушниках громко, пропускаю её через себя, чтобы она мне откликнулась, чтобы в теле что-то происходило. То есть не просто: «Послушала — ну, вроде классно подходит». Нет, я её проживаю. Если она у меня проходит до мурашек, она обязательно будет в этом диджейском сете.
Поэтому у меня диджейство — это очень про состояние. И поэтому диджейство и психология очень даже пересекаются. Всё это про то, как человек будет себя ощущать. Будь то после психологии, после консультирования, после работы над собой — это тоже невероятное ощущение. Либо вот он сходил на танцпол, потанцевал, оторвался, послушал музыку — и внутри тоже новое состояние.
— Психологи умеют считывать невербальные сигналы и управлять групповой динамикой. Помогают ли вам эти профессиональные навыки, когда вы находитесь за пультом и видите реакцию толпы?
– «Психологи умеют считывать невербальные сигналы и управлять групповой динамикой. Помогают ли мне профессиональные навыки, когда я нахожусь за пультом и вижу реакцию толпы? Да, очень помогают. Вот когда я прочитала этот вопрос, я как-то об этом не задумывалась, потому что это происходит уже на автомате. Но вот сейчас, если подумать: я действительно, даже составляя свой сет, понимаю, что здесь мы начнем потихоньку раскачиваться, вот здесь должен быть прям вот пик, дальше — такой спад. Ну то есть это как в психологическом консультировании: ты следишь постоянно за реакцией человека, смотришь: вот тут он откинулся на спинку стула — что произошло? Контакт потерялся? Вот здесь он приблизился, вот здесь он замер. И с музыкой то же самое.
Я постоянно считываю зал и вижу: кто-то зажат, где люди, наоборот, расслаблены, где появляется энергия. На самом деле я могу подкрутить и дать этой энергии выход за счёт музыки, за счёт (опять же) того, как я стою за пультом, как я эту энергию через себя показываю, как я сама двигаюсь. Я считываю зал и могу усилить это состояние, если чувствую, что люди готовы идти глубже, и наоборот — «вытащить» их, если чувствую, что они «тонут», ну то есть сделать так, чтобы не сидели сложа руки. То есть я держу внимание.
В психологическом консультировании на сессии нельзя потерять контакт — иначе всё, клиент уплывет, потеряется. И вот в музыке то же самое: нельзя потерять контакт. Ты это делаешь, управляешь групповой динамикой».
– Как вам удается совмещать глубокую, часто интровертную работу психолога и экстравертную, публичную роль диджея? Помогает ли одна сфера восстанавливаться после другой?
– На самом деле, я как-то даже и не пыталась их совмещать. Для меня это вообще разные вещи. То есть работа психолога — эта работа «здесь и сейчас». Это про глубину, тишину, концентрацию, про очень сильный, такой плотный контакт с человеком. Здесь надо уметь слушать и слышать. Тут больше ты от человека принимаешь, что ли? Такой формат работы.
А диджейство — это, наоборот… Вообще началось с того, что это было мое хобби. Я пошла попробовать, мне было 39 лет, мне понравилось, и я закончила курсы диджеев. Хотя нет, вообще всё началось с того, что летом я пошла на вечеринку на кораблик с подружкой. Там на кораблике играл диджей, и он ставил такую музыку, под которую я танцевала, когда мне было 17–18 лет, в клубе. Естественно, нахлынули воспоминания. Я вспомнила, что в подростковом возрасте хотела быть диджеем. И тут подумала: а почему бы сейчас не попробовать пойти учиться?
Я записалась в диджейскую школу и начала учиться. Ещё до этого, мы с подругой разговаривали на кораблике и мечтали: «Надо бы и нам когда-нибудь устроить такую вечеринку». И вот в процессе обучения эта идея превратилась в конкретную цель. Если изначально моей мечтой было просто стать диджеем, то теперь я захотела организовать собственную вечеринку.
Я окончила курсы и действительно устроила такое мероприятие. Задумка родилась из простого желания: иногда хочется куда-то сходить, в тот же клуб. Но, как это часто бывает, собрать всех друзей сложно — особенно когда у многих семьи, дети и мужья. После двенадцати ночи уже никуда не хочется, да и просто не знаешь, куда именно пойти, если не тусуешься регулярно. Тут я вспомнила свой любимый принцип: «Не можешь найти то, что тебе понравится, — сделай сам(а)». И меня осенило: а почему бы не совместить? Например, устроить вечеринку для девушек с шести до одиннадцати вечера, чтобы они могли спокойно потусить, и добавить к этому какой-нибудь психологический элемент.
Вот так и получилось, что совместились две роли. То есть мы проводим первую часть — какой-нибудь интересный психологический тренинг, потом делаем что-то совместное, танцуем, прорабатываем тело через музыку, запускаем эту энергию. Так и получилось, что я это совместила. Но по сути, психология — это моя работа, а диджейство — скорее мое хобби, мое самовыражение.
И опять же, когда я провожу вечеринки, там очень много энергии, конечно, очень много позитива, драйва. И после этого хочется, конечно, несколько дней тишины, и тут ты уже возвращаешься в психологию. В общем, это не про конфликт каких-то ролей, а про баланс.
– Помогает ли одна сфера восстанавливаться после другой?
Ну, вот если после работы, то музыка помогает. Просто музыку слушать. В машине всегда, везде слушаю, когда еду. Многие любят в машине, например, ехать и по телефону говорить. Я не люблю, потому что в это время я всегда слушаю музыку, ищу ее, слушаю громко. Для меня это время — наедине с музыкой. Она меня очень круто восстанавливает. Так что да, наверное, музыка помогает приходить в себя, запускает мою энергию. Я в ней отдыхаю и восстанавливаюсь.
– Можно ли назвать вашу музыку терапевтичной? Используете ли вы осознанно определенные частоты, ритмы или жанры, чтобы вызвать у слушателей нужный эмоциональный отклик?
– Можно ли назвать мою музыку терапевтичной? Использую ли я осознанно определенные частоты, ритмы или жанры, чтобы вызвать у слушателей нужный эмоциональный отклик? Наверное, да. Можно сказать, что мои вечеринки действительно производят терапевтический эффект. После них люди выходят и пишут мне отзывы: «Было классно, отдохнул, зарядился».
Хотя, на самом деле, я не ставлю перед собой цель лечить в прямом смысле этого слова. Я больше работаю с состоянием людей через ритм. Я создаю такие сеты, чтобы в них чувствовался эмоциональный поток, в который люди могут погрузиться. Как я уже говорила, сначала идет медленный вход, потом ты постепенно закручиваешь эту энергию, затем — вау, самый пик, а после — спад. Это нужно, чтобы пережить эмоции и почувствовать себя живым.
Человек не сможет просто сидеть на стуле, потому что я составляю треки так, чтобы он в любом случае подключился и начал танцевать. Я осознанно подбираю эмоциональные вещи: когда слушаю треки, мне нужно, чтобы они пробирали до мурашек. Я знаю, когда нужно поднять энергию, когда дать передышку, когда создать чувство легкой меланхолии или, наоборот, дать возможность просто отдохнуть.
Музыка — это мой инструмент, чтобы вести людей через состояния. Я не ставлю все подряд или просто популярные хиты. Нет. Я действительно провожу их через историю. По сути, это похоже на мини-терапию звуком. Без слов, но с сильным эффектом на тело и, через тело, на эмоции.
– Если представить, что психолог и диджей — это две разные субличности, как бы они описали друг друга? Что бы «психолог» сказал о музыкальных вкусах «диджея», и наоборот?
– Сначала этот вопрос показался мне достаточно легким, пока я не начала сейчас о нем задумываться. И действительно, сложно говорить про разные части себя, но все равно это все обо мне. И как интересно, что на самом деле они действительно очень разные.
Вот, наверное, психолог бы про диджея сказал, что у него есть прямо какое-то внутреннее считывание людей по эмоциям. Как невероятно он может вывести человека на определенное состояние через музыку и провести своим сетом: поднять настроение, чтобы человек подключился, прожил, протанцевал. И это невероятно, как он подбирает музыку. Про музыкальный вкус я бы сказала, что он просто замечательный, классный. Великолепный музыкальный вкус! И так подбирать музыку — это правда классно (сама себя похвалила).
А диджей бы сказал про психолога, что это такая серьезная субличность, прям как профессор, который очень много знает, который до сих пор очень много учится, который относится очень серьезно к своей работе. Прямо представляется частью какой-то профессорской, серьезной, деловой среды. Тот, кто очень серьезно относится к своей работе, хочет дать результат своим клиентам, дает его и понимает все процессы глубоко и досконально. Ну что тут еще сказать? И она (эта часть) такая… да, действительно, это больше не про толпу, а про контакт между двумя людьми: психологом и клиентом. Когда я как психолог нахожусь прямо в контакте с клиентом, и мы с ним только вдвоем, — тут про какое-то уединение. Там не нужна толпа, там не нужны зрители. Нам вдвоем, и вот здесь мы это пространство создаем.
– А что бы сказал психолог про диджея? А диджею классно, ему нужна толпа, ему нужны зрители. Он любит их заряжать, ему нравится общение, веселье и вот эта эмоциональность.
– Кстати, да, этот вопрос так заставил задуматься, что действительно есть две разные части меня. И одна — про то, чтобы быть в общении, много людей, много контактов, и там тебе классно. А психолог — да, это другая часть, которой хочется про глубину, про уединение.
Очень круто, кстати, этот вопрос заставил меня понять и сейчас для себя вот эти две части проинтегрировать. В нас же действительно много всяких субличностей, и очень классно замечать их, понимать, какие они, давать им место, «выгуливать» их, условно говоря.
Круто! Спасибо за такой классный вопрос.
