Фонд Ruarts представляет новый масштабный философско-художественный проект — «Торжество меланхолии». Выставка стремится вернуть понятию меланхолии его подлинную глубину, утраченную в современном языке, где оно часто сводится к мимолетной грусти.
Название проекта построено как оксюморон: «торжество» из лексики триумфа и ликования обретает здесь тихую ипостась. Это победа без жеста, триумф без шума, закат как апофеоз. Меланхолия не противостоит торжеству — она становится его скрытой, более глубокой модальностью.
В экспозиции представлены работы более 30 современных художников. Основу составляют произведения из коллекции Фонда Ruarts, а также из музеев и частных собраний. Среди авторов: Ольга Божко, Сергей Борисов, Алексей Веселовский, Георгий Гурьянов, Петр Дьяков, Валерий Кошляков, Виталий Пушницкий, Михаил Розанов, Игорь Самолет и другие.
Важную часть выставки занимает фрагмент масштабного мультижанрового проекта «Северная Аркадия. Проекция рая» Сергея Сонина и Елены Самородовой. «Аркадия» предстаёт как пространство «после всего» — мир, наполненный осколками ушедших эпох. Куратор выставки Нина Гомиашвили комментирует: «Временность человека — не проклятие, а условие красоты. Именно потому, что мы смертны, закат над руинами так щемит сердце».
Смысловую вертикаль выставки задаёт другое произведение Сонина и Самородовой из проекта «Утопия и Ухрония» — образ «живого ордера», где форма мыслится как продолжение природных процессов. Художники предлагают модель мира, в котором архитектура не строится, а прорастает из земли медленно, изнутри, как живое тело.
Для «Торжества меланхолии» было создано семь новых произведений. Среди них — работа Дани Пирогова, обращённая к теме внутреннего укрытия и предельной формы уединения: внутри деревянной оболочки скрыт белый бетонный кокон, архитектура сведена к архетипу норы.
Инсталляция Кати Исаевой, вдохновлённая миром братьев Стругацких, разворачивает меланхолию как состояние постфактум. НИИЧАВО закрылось, предметы таксидермиста выставлены на аукцион, и в тишине стеллажей с законсервированными душами меланхолия празднует свой абсолют.
Как отмечают организаторы, в эпоху рассеянного внимания, когда опыт сжат до коротких импульсов, меланхолия вводит этику остановки и возвращает человеку протяжённость переживания. На выставке зритель получает право быть, наблюдать, дышать, позволять эмоциям медленно разливаться внутри. Проект утверждает ценность сложного многогранного чувства над редуцированными вспышками радости или возбуждения, предлагая иную темпоральность — медленную, почти незаметную, как плющ, растущий по каменной поверхности.
