Евгению Добровольскую называли одной из самых ярких актрис своего поколения. И это не громкие слова. Она знала, кем хочет быть, уже в шесть лет. В четырнадцать — впервые вышла на сцену в главной роли. В семнадцать — снялась в фильме, который потом назовут культовым. А потом тридцать лет была ведущей артисткой МХТ имени Чехова.
Но всего этого могло просто не быть.
Потому что в ГИТИС её срезали на вступительных. Потом, когда всё же поступила, пару раз висела на волоске от отчисления. А ещё раньше родители не поддерживали её выбор. Но обо всём по порядку.
Женя с детства привыкла сама за себя решать. Папа с мамой занимали высокие посты — на дочку времени почти не оставалось. Она смотрела на подружек, которым папы заплетали косички, а мамы жарили блины, и чувствовала: я им не нужна. Значит, нужно справляться самой.
В детском саду она сама записалась на танцы. В пятом классе купила на родительские деньги пианино и наняла учителя музыки. В двенадцать пришла в театр Вячеслава Спесивцева — а уже в четырнадцать играла Джульетту.
Когда она заявила, что хочет стать актрисой, родители были против. После провала в ГИТИСе возвращаться домой было стыдно и невыносимо. И что делает семнадцатилетняя девушка? Идёт работать уборщицей в Театр Моссовета. А через два месяца режиссёр Павел Чухрай зовёт её на главную роль в «Клетку для канареек».
В 1983 году она всё-таки поступила в ГИТИС, на курс Людмилы Касаткиной. Но и там не обошлось без драм. Евгения нарушила железный запрет — забеременела. Касаткина сняла её с главной роли в выпускном спектакле. Девушку отстояли однокурсники и другие педагоги — уговорили мастера.
Личная жизнь тоже была как американские горки. Первый муж, актёр Вячеслав Баранов, требовал бросить профессию. С Михаилом Ефремовым — скандалы, рукоприкладство, разрывы. С оператором Дмитрием Манниковым она познакомилась на съёмках «Счастья по рецепту». Он был младше на 13 лет — но продержался рядом дольше всех предыдущих.
Она всегда мечтала о большой, дружной семье. Но так и не встретила того, с кем это получилось бы.
До последнего Добровольская не хотела признавать, что давно уже плохо себя чувствует. Некогда было заниматься здоровьем — премьеры, съёмки, роли. Она жила на износ.
Но под конец жизни она наконец поняла собственных родителей. И простила им своё детское одиночество. Точно так же, как её дети поняли и простили маму — которая всегда была бесконечно нужна им, но вечно пропадала на сцене и на площадке.
