В Галерее Нико пройдёт первый фестиваль «Композиторы XXI века», вдохновителем и организатором которого выступает пианистка Варвара Мягкова. В преддверии фестиваля с Варварой Мягковой побеседовала Евгения Богинская (проект ClassicaPlus). Всю информацию о событиях и участниках можно найти на сайте фестиваля.
— Варвара, здравствуйте! Давайте сразу перейдём к главному: в музыкальной среде бытует мнение, что современная музыка как высокое искусство практически перестала существовать. Скажите, в какой именно момент вы поняли, что больше не можете просто мириться с этим убеждением, и решили изменить это, создав целый фестиваль?
— Наверное, когда на вопрос одного музыканта другому: «Правда ли, что больше не существует настоящего искусства в мире современной музыки?» — другой музыкант ответил: «Да». Это было сказано всерьёз. Возможно, эта история не так тесно связана с нашим фестивалем, просто Вы говорили о том, в какой момент возникло желание перевернуть это настроение.
Мы с моими коллегами — музыкантами и композиторами — задумали амбициозное событие — фестиваль, который бы вобрал в себя лучшее, что уже существует на сценах в мире фестивалей современного искусства: самые востребованные на концертах последних пяти лет произведения в исполнении именно тех, благодаря кому эти произведения зазвучали по-настоящему пронзительно. Эта многолетняя работа — сотрудничество исполнителей и композиторов, диалог со слушателем — должна найти разрешение. Обществу необходимо увидеть со стороны то, что собиралось годами. Уверена, это поднимает общую планку требований к концерту современной музыки. Не просто «современная музыка», а музыка, проверенная годами работы музыкантов именно с этим композитором, отмеченная зрительскими доброжелательными откликами, имеющая историю записей, критики и, конечно, постоянство этих произведений в программе музыкантов, когда для исполнителя эта музыка играет центральную или, как минимум, важнейшую роль — и в карьере, и в личной биографии. Понимаете, на нашем фестивале все произведения — это то, что музыканты играют в своём основном репертуаре.
Честно могу сказать: на фестивале есть единичные произведения, которые хотела играть лично я, но не могу по причине того, что я занимаюсь организаторской деятельностью именно на этом событии и считаю для себя безответственным приниматься за двойную работу музыканта и администратора. Эти произведения играют по моей просьбе другие музыканты и пианисты. Но моя совесть чиста. Я знаю, что эти произведения любимы музыкантами, которые уже их играли, и слушатели их высоко оценили. Можно сказать, что я позволила себе играть на этом фестивале, но руками других музыкантов. Мне кажется, это честно по отношению ко всем. Так что как исполнитель я на фестивале всё-таки присутствую. Но не повсеместно и, точно, незримо.
— Скажите, не боитесь ли вы, что такой субъективный подход превратит программу в лоскутное одеяло, и как вам удается объединить эти глубоко личные истории разных музыкантов в единую концепцию «Композиторов XXI века»?
— Был не очень понятен вопрос субъективности. Музыканты играют то, что им близко, и именно поэтому их программа выходит лучше всего. Каждый из них представляет на концерте разных композиторов, имеет своё дыхание, но вместе с тем очень бережное отношение к авторам. В программах исполнителей почти все стили — от авангарда до неоклассики. В чём же субъективность подхода? На мой взгляд, красота многолика. Ей не нужна расчёска и попытки прилизать. Мы не мешали тому, что и так существует в протяжённости времени и задышало уже своей жизнью. Мне кажется, это высшее проявление как раз объективности в подходе к выбору программы. Единственный недостаток этого события в том, что и «этого мало» (прим. автора — Арсений Тарковский).
Фестиваль также поддерживает молодых авторов и исполнителей, которые уже ярко заявили о себе и получили восторженный отклик от профессионалов, но пока мы в эту сторону только развиваемся. Акцент пока что, всё же, на музыке со сложившейся историей взаимоотношений исполнителей, композиторов и слушателя.
— Вы упомянули, что одна из целей — создать библиотеку современных произведений и буквально «упорядочить знания общества». Означает ли это, что вы берете на себя роль неких кураторов-просветителей, которые будут определять «канон» современной музыки, и по каким критериям произведение попадает в этот ваш список «настоящего»?
— Есть два пункта.
Первый — упорядочить знания общества. Будем честны, никаких знаний общества в этой сфере нет, даже сообществ, близких к музыкальным. Есть знания единиц, которые каждый бережно хранит, но это ни во что пока не вылилось, кроме отдельных критических (хороших или не очень) статей, отдельных страниц композиторов или википедий. Это размыто по интернету и никем не фокусируется как явление, как общая реальность — наша, современная нам. В отношении большинства — это нулевая база. В каких-то случаях люди или даже музыканты могут не знать кого-то и слава богу, а в каких-то это просто стыдно. Если речь идёт о Музыке с большой буквы.
Второй пункт — всё-таки сомневаюсь, что этот список, вернее, каталог нот и некая общая систематизация того, что есть уже сейчас, можно будет назвать «нашим» списком. Его создаёт время. И со временем этот список неизбежно пополняется.
Думаю, понятие «Композитор» в принципе ясно всем. Его не надо объяснять. У меня был случай, когда мне присылали партитуры, которые лично я не считаю творением композитора. Эти люди нашли, если можно так сказать, иллюстраторов, но не смогли растопить ничьё сердце ни разу, нигде. Имеет ли такая музыка право жить? Да. Но она не живёт сама по себе. Голова работает, сердце не стучит. Если хотя бы два сердца бьётся в унисон с этой музыкой — значит, чудо произошло. И её жизнь — это внимание прежде всего музыкантов, а потом — публики. И никак по-другому.
Так что отбор по единому мерилу никто не устроит. Это сложная система взаимоотношений музыкантов к композитору, композиторов к исполнителю и этих двоих со слушателем и наоборот. Это определённая система, которая, по общему мнению (не только моему), совершенно разлажена на данный момент, включая абсолютное невежество в каких-то самых главных пунктах всего общества в целом. Если мы музыку воспринимаем как развлечение — вопрос не стоит. Но если мы допускаем, что в музыке вообще возможно что-то большее, чем зрелище, — это нельзя сливать в общую сточную информационную канву, это надо как-то приподнимать над общим потоком.
— Переходим к социальной части вашего проекта. Вы подчёркиваете, что фестиваль должен быть доступным, в то же время современная академическая музыка часто считается искусством «не для всех». Как вы планируете разрушать этот барьер элитарности и нести искусство в массы?
— Я считаю ошибочным утверждение, гласящее, что настоящее искусство элитарно. Я знаю, что это очень модная точка зрения, исходит она из задач коммерции, хотя и многими поддерживается искренне, но, увы, она несправедлива по отношению, наверное, ко всем.
Льва Толстого можно не читать, но его книги должны стоять на полках книжных магазинов, библиотек, школ и вузов, и должно быть понятно, что Лев Николаевич Толстой должен на этих полках стоять не один. Там вообще должен быть набор самых разных книг. И это не должна быть помойка из книг любых. Когда-нибудь на такую книгу наткнётся каждый, если только книга будет на этой полке.
Бах, по-моему, не должен быть понятен юному подростку, вообще-то, но глубокий старик расплачется как ребёнок, слушая эту музыку, если только услышит. Не по принципу того, сколько он прочёл, насколько богат, воспитан. А по принципу того, сколько он испытал в своей жизни и что именно. Большое искусство требует прежде всего не ума от слушателя, тем более музыканта, а интуиции сопереживать, быть в некоем единстве с предметом слушания или восприятия, а значит — различать почти неуловимые душевные и духовные оттенки. Ну и, конечно, требует возможности просто прочесть, увидеть, услышать… Когда есть проблемы с последним пунктом, о каком понимании или интуиции может идти речь.
Для того чтобы этот проект стал действительно народным, мы приготовили очень много разных проектов — и живых, и онлайн. И для этого фестиваля, и в будущем. Будут разные конкурсы в онлайн-формате. Думаю, достаточно гибкие и не требующие каких-то безумных денежных вложений.
Для встреч живых мы приготовили площадки для взаимного общения, академий, мастер-классов со звёздами сцены, с бесплатным посещением их учащимися музыкальных вузов и старших курсов колледжей. Мы хотим также подключать молодёжь для новых проектов, разработок новых идей, реализации давних планов, если такие найдутся. Мы их активно ищем.
Всё это мы видим в пространстве Галереи NIKO и отдельно, в более широком формате, — в галерее Île Thélème с обязательной обратной связью и откликами не только участников фестиваля, но и слушателей.
— Спасибо за этот разговор! Кажется, нас ждёт действительно грандиозное событие. Удачи в реализации всего задуманного!
Беседовала Евгения БОГИНСКАЯ
