Её выступления называют «музыкальной терапией», а сама она определяет свое творчество как «природный импрессионизм». Олена Уутай — виртуоз мирового уровня, амбассадор якутской культуры и настоящий новатор, который вывел звучание древнего хомуса далеко за рамки привычных этнических наигрышей. Променяв строгий «нотный закон» академической школы на абсолютную свободу импрессионизма, она научилась говорить на языке птиц, зверей и ветра, подчинив себе даже суровые мужские техники горлового пения.
Как заставить металл варгана звучать в тандеме с человеческим телом? Почему современное клиповое мышление заставляет людей интуитивно искать спасения в архаичных звуках? Как выдержать двухчасовой концерт в аутентичном костюме весом 20 килограммов и почему идеальным партнером для дуэта сквозь эпохи стал бы Клод Дебюсси? В эксклюзивном интервью Олена Уутай откровенно рассказала о жизни по «шаманскому расписанию», гастролях на Ямайке, обряде кормления огня и о том, почему живую культуру ни в коем случае нельзя превращать в запылившуюся музейную полку.
— Многие называют варган «инструментом души». Помните ли вы тот самый первый звук, после которого поняли, что варган станет делом вашей жизни? Что вы тогда почувствовали?
— Впервые я услышала и извлекла звук из варгана в шесть лет — тогда меня с ним познакомили наши соседи, якутская семья. Но в том возрасте я и представить не могла, как сильно этот инструмент изменит мою судьбу. Тринадцать лет своей жизни я посвятила академической музыке: воспитывалась в школе-интернате для одарённых детей как пианистка, занимала призовые места на конкурсах и даже подумать не могла, что главным смыслом для меня станет варган.
Не могу точно вспомнить конкретный момент, когда пришло это осознание. Жизнь, словно бурная река, просто несла меня по течению. Я с благодарностью принимала и ее крутые повороты, и спокойную гладь, но никогда не выпускала инструмент из рук. Только сейчас, оглядываясь на пройденный путь, я начинаю понимать: иначе быть просто не могло. Всё сложилось именно так, как я хотела.
— Вы владеете уникальными техниками горлового пения и имитации звуков природы. Как вы тренируете свой голос и тело, чтобы они работали в таком тесном тандеме с металлом варгана?
— Да, эти техники действительно уникальны, но в то же время невероятно трудны, а порой даже опасны для человеческого организма. Это колоссальная нагрузка на связки и давление, огромное напряжение и усердный труд — заставлять свой голос издавать звуки, которые ему изначально не свойственны. Только смелость, упорство и умение идти туда, где больно, помогли мне достичь ощутимых успехов в этом необычном исполнительском искусстве.
Как таковых специальных тренировок у меня нет, потому что я всегда импровизирую. Я просто выключаю контроль и позволяю звукам, самому музыкальному потоку беспрепятственно проходить через мое тело.
— В ваших выступлениях часто слышны голоса птиц, зверей и шум ветра. Как происходит процесс «подслушивания» у природы? Вы специально ездите в экспедиции за новыми звуками?
— Я родилась и большую часть жизни прожила в Якутии, в окружении дикой природы. Для того чтобы почувствовать ее и погрузиться в эту атмосферу, мне никогда не нужно было куда-то специально идти или ехать — она всегда была вокруг и внутри меня. Сейчас мы тоже живем за городом, поэтому я без труда черпаю вдохновение в лесу прямо за порогом нашего дома.
Однако даже в те периоды, когда я жила в мегаполисе, эта связь никуда не исчезала. Помню, как на фестивале в Гренобле один индийский музыкант, узнав, что я приехала из Москвы, заявил: этно-исполнитель теряет искренность и глубину, если поселяется в городе. Но на следующий день, уже после моего выступления, он подошел и признался: «Вы — исключение. Вы обладаете силой жить где угодно».
— Вы выступали на огромном количестве мировых площадок. Где вас принимали теплее всего, и есть ли место на планете, где звук вашего варгана резонировал как-то по-особенному?
— Не могу выделить какую-то одну площадку или страну. Везде мое творчество встречают с огромным теплом. Разве что на жаркой Ямайке было сложно объяснить местным жителям, насколько сильно люди могут радоваться солнцу после девяти месяцев суровой зимы.
Могу сказать точно: никто и никогда не остается равнодушным. Палитра эмоций у зрителей самая разнообразная — от недоумения и смеха в качестве защитной реакции до слез счастья и искреннего восторга. Но, разумеется, больше всего я люблю выступать дома, в России. Здесь не нужно проводить ликбез — наши люди духовно ближе к своим корням и к природе.
— Как вы считаете, почему сегодня, в эпоху цифровой музыки, людей так сильно тянет к древним, архаичным звукам хомуса?
— На мой взгляд, жизнь сейчас стала слишком быстрой. Люди не успевают осознавать происходящее, глубоко проникаться моментами. Мы живем кликами и вспышками, судим о мире и вещах по 10-секундным рилсам. Этот бесконечный поток информации, зачастую бесполезной, утомляет не только мозг, но и выхолащивает душу. Поэтому на каком-то подсознательном уровне люди начинают «просыпаться». Они обращают внимание на вечные ценности, на природу, на свое состояние в ней и наконец-то начинают замечать самих себя.
Хомус — это якутское название варгана, но в мире у него существует еще множество имен, чуть ли не в каждой стране свое. Представляете, этот инструмент в древности был почти у каждого народа! Многие сегодня даже не знают его названия, но глубоко в их сознании хранятся эти архетипы. Именно поэтому наша музыка везде воспринимается людьми как что-то забытое, но до боли родное.
— Есть ли у вас особый ритуал перед концертом? Как вы настраиваетесь на ту мощную энергетику, которую выдаете на сцене?
— Ничего сверхъестественного перед концертом я не делаю. Наверное, как и многим артистам, мне просто нужно немного уединения и тишины, чтобы собраться с мыслями и усмирить волнение. Однако перед особо крупными и ответственными проектами я могу провести традиционный обряд дома — покормить огонь специальными якутскими оладушками.
— Как рождается трек Олены Уутай? Это всегда импровизация и поток или вы долго выстраиваете архитектуру каждого звука?
— Моя музыка рождается в вечном потоке поиска, импровизации, фантазии и эксперимента. Я слишком долго была академическим музыкантом, строго следовавшим «нотному закону». Теперь я абсолютно свободна в своем творчестве, и ничто меня не остановит. Мы уже очень далеко ушли от простого «пиу-пиу», как во всем мире обычно изображают звук варгана.
Я тридцать лет играю на этом инструменте, и он по-прежнему дарит мне новые звуки, которые позволили перейти от простых наигрышей к созданию настоящих музыкальных произведений. И это не просто модное сейчас смешивание народной музыки с электроникой. Думаю, мои эксперименты в этом направлении, начатые десять лет назад, были одними из первых успешных опытов, когда этно-музыка не потерялась в мощных битах, а сохранила свое главенство.
В нашем случае мы не добавляем в музыку что-то чуждое, а возвращаем свое — то, что электронная музыка в свое время позаимствовала у древних «шаманских» напевов: остинатные повторения, глубокие ритмические удары, гипнотические ритмы и атмосферные пэды.
— Вы не просто музыкант, вы — амбассадор якутской культуры. Чувствуете ли вы ответственность за сохранение традиций или для вас важнее развивать и менять их?
— Конечно, прежде всего для людей во всем мире я ассоциируюсь с Якутией, моей родиной. Разумеется, все мое творчество зиждется на этих корнях. Я одновременно и сохраняю, и развиваю традиции — выношу их за пределы локального контекста, где якутский бэкграунд становится не ограничением, а частью более сложной, многослойной идентичности.
Для меня это не только основа для творчества и вдохновение, но и колоссальная ответственность: быть достойным лицом целой республики и живущих в ней народов, но при этом не превращать живую культуру в запылившуюся музейную полку.
— Многие слушатели говорят о терапевтическом эффекте вашей музыки. Верите ли вы сами в то, что вибрации варгана способны исцелять физически или ментально?
— Да, люди пишут совершенно удивительные отзывы о влиянии моей музыки на их физическое и душевное состояние. Многие называют это настоящим чудом и всегда спрашивают, как так получается. Но готового ответа у меня нет, потому что всё происходит интуитивно — на моем абсолютном доверии музыкальному потоку, который рождается с первым ударом по язычку варгана.
В Якутии, конечно, никто не сомневается в целительном воздействии этих звуков. Но мне пишут из самых разных городов: у кого-то прошла головная боль, у кого-то улучшилось зрение. При этом я точно знаю: никакие болезни нельзя запускать, всегда нужно вовремя обращаться к врачу. Несмотря на то, что в человеке заложены огромные возможности для самоисцеления, мы зачастую просто не знаем, как их запустить. Кому-то помогает вера в то, что это возможно, а кому-то нужно просто успокоиться.
Наверное, вся магия заключается в том, что я безумно люблю то, что делаю. Моей любви так много, что я могу щедро делиться ею, а способностью ощущать любовь обладает всё живое.
— Какой самый сложный «звуковой барьер» вам пришлось преодолеть в обучении? Что долго не получалось?
— Наверное, я везунчик — у меня всегда всё получалось легко. За редким исключением бывают трудности с горловым пением Хабарга (якут. Хабарҕа), но это и неудивительно, ведь на самом деле это чисто мужская техника. Женскому организму она дается гораздо труднее ввиду физиологических и биохимических особенностей. Однако разве нас это остановит?
— Если бы вы могли устроить дуэт с любым музыкантом мира (даже из другой эпохи), кто бы это был и почему?
— Наверное, это был бы Клод Дебюсси. На мой взгляд, музыка эпохи импрессионизма наиболее точно перекликается с тем, что делаю я. Мое творчество — это тоже своего рода природный импрессионизм. Мне кажется, мы бы очень органично звучали вместе.
— Каким вы видите развитие своего творчества через 10 лет? Есть ли какая-то профессиональная вершина, которую вы еще не покорили?
— Мне совершенно не свойственно строить планы, особенно на глобальную и далекую перспективу. По большей части я живу и творю по «шаманскому расписанию», в потоке. Однако собрать когда-нибудь стадион я бы, наверное, хотела. Впрочем, мы от этого уже не так уж и далеки.
— После концертов такой мощности часто наступает эмоциональное опустошение. Как вы восстанавливаете силы после того, как отдали всю энергию залу?
— Конечно же, лучшее место для восстановления сил — это дом. После таких энергозатратных концертов мне помогают только тишина, уединение и домашние хлопоты со всеми моими любимыми животными: курицами, цыплятами и кошками.
— Ваш сценический образ — это всегда произведение искусства. Насколько элементы вашего костюма (украшения, мех, орнаменты) соответствуют канонам традиционной якутской одежды, а что в них — ваша личная фантазия?
— У меня есть костюмы, которые являются точными копиями национальной одежды, найденной на археологических раскопках: каждая бисеринка там находится ровно на том же месте, на котором она была пришита в XVII веке. А есть и фантазийные, стилизованные образы. Но в них обязательно читается якутский код, и их совершенно невозможно спутать с чем-то другим.
— Бытует мнение, что этнические костюмы обладают своей энергетикой. Есть ли у вас «счастливое» платье или украшение, в котором концерты всегда проходят особенно успешно?
— Наверное, эта история больше пришла из шаманизма, где костюм шамана является неотъемлемой частью его магии. Однако у меня все костюмы везучие. Какой бы я ни надела, он всегда меня радует, защищает и помогает глубже раскрыть мой внутренний мир. Разница лишь в том, что некоторые костюмы более удобные и легкие, а другие весят по 20 килограммов. Чтобы просто поднять в них руки и отстоять так два часа на сцене, нужно иметь серьезную физподготовку.
— Как менялся ваш образ с начала карьеры? Был ли момент, когда вы решили уйти от классического этно в сторону более современного, «космического» стиля?
— Мой образ находится в перманентном состоянии трансформации.
— У вас плотный гастрольный график, когда планируется концерт в Москве?
— Ближайшее большое выступление в Москве запланировано на осень — 7 ноября в клубе Atmosphere с программой «Магия Севера». Соскучившись по столичной публике, я, конечно, готовлю особенное и очень мощное по энергетике шоу. Буду искренне рада видеть каждого, кто хочет соприкоснуться с живой музыкой природы и вместе со мной войти в этот звуковой поток.
Интервью с Оленой Уутай оставляет удивительное ощущение: ее творчество — это не просто музыка, а мощный мост между эпохами, соединяющий архаичные корни человечества с цифровым будущим. В мире, который несется вперед на бешеной скорости, ее звуковой поток становится для слушателей той самой необходимой паузой — возможностью замедлиться, заглянуть в себя и вспомнить о вечном.
В Олене поразительным образом уживаются космическая энергия сцены, способная удерживать внимание стадионов, искреннее уважение к вековым традициям своего народа и удивительная земная простота, в которой лучшим лекарством от усталости остаются тишина и домашний уют. Она доказала, что аутентичная культура — это не застывший музейный экспонат, а живой, дышащий и постоянно трансформирующийся организм, способный исцелять души людей по всему миру.
А значит, впереди новые эксперименты, новые вершины и, конечно, новые встречи в этом бесконечном потоке звуков природы.
Фото: личный архив О. Уутай
