История громкой премьеры сингла «Мы близки» похожа на сценарий к фильму. То, что создавалось как глубокий трек-поддержка для известной поп-дивы, после ее отказа от дуэта превратилось в сольный манифест Рамиса Зинатуллина. А случайная встреча на набережной в Таиланде и вовсе переросла в международный англо-русский хит, записанный с филиппинским рэпером всего за три часа.
В своём интервью Рамис поделился историями об интригах за кулисами шоу-бизнеса, магии спонтанных решений, стиле и о том, что помогает ему самому возвращаться к жизни, когда силы на исходе.
— Рамис, ваш новый трек «Мы близки» имеет невероятный бэкграунд. Вы написали песню-поддержку для известной певицы, но в итоге выпустили её самостоятельно. Не обидно ли было получить отказ после трех месяцев работы, и помог ли этот трек вам самому пережить ту ситуацию?
— Скажу честно была надежда исполнить данный трек с крутым артистом, этот трек для меня больше чем песня больше чем звук, это моя личная душевная история, которая навсегда останется в моей памяти. Обид нет есть только теплые воспоминания.
— В тексте песни заложена чужая драма расставания и ваше личное отношение к этой артистке. Каково это — петь сольно строчки, которые изначально предназначались для диалога двух сердец?
— Вы хотели сказать разбитых двух сердец. Я могу с уверенностью сказать, что я полностью прожил данный трек за двоих.
— История в Таиланде звучит как сценарий к фильму: услышали парня на набережной, 15 минут на сборы, 3 часа на запись. Вы всегда принимаете решения так молниеносно или это была чистая творческая интуиция?
— На самом деле, я принимаю решения по-разному. По природе у меня математический склад ума, я привык анализировать, но в творчестве часто доверяю интуиции. В той ситуации меня будто заново вдохновила эта глубокая личная история. Ну и, конечно, огромную роль сыграл фактор таланта: когда я услышал, как круто читает этот парень-филиппинец, во мне мгновенно включился продюсерский азарт. Мне безумно захотелось поработать с ним здесь и сейчас, поэтому всё и закрутилось так молниеносно.
— Рамис, а эта известная певица слышала уже итоговый англо-русский вариант? Какая была её реакция, она не пожалела об отказе?
— Мы не общаемся лично уже около трех лет, у каждого своя жизнь. Но я знаю и могу с уверенностью сказать, что оригинальная версия трека на русском языке ей в свое время очень понравилась. Сейчас, когда сингл обрел совершенно новое, международное звучание, мне и самому искренне интересно увидеть ее реакцию после официального релиза.
— Как зовут того самого парня из Таиланда? Будет ли клип на эту песню, и планируете ли вы привезти его в Россию для совместного выступления?
— Вообще-то я планировал оставить это в строжайшем секрете, но раз уж вы спросили — приоткрою завесу тайны. Мы с Eric Venus уже предварительно договорились о его выступлениях в России. Точные даты и площадки я пока придержу в секрете, но намекну: в ноябре у меня стартует сольный тур в Татарстане. И вполне возможно, что именно там зрители увидят нашего зарубежного гостя на одной сцене со мной.
— Если бы вам прямо сейчас пришлось выбирать: спеть дуэтом со своей мировой музой или остаться независимым сольным артистом, что бы вы выбрали?
— На данном этапе я предпочитаю оставаться сольным исполнителем. Для меня никогда не имел значения дуэт ради дуэта или ради простого пиара — в основе любого сотрудничества всегда должна лежать глубокая история. Если наши творческие пути с кем-то пересекутся и эта синергия снова вызовет искренний интерес, мы, возможно, отразим это в музыке. Но исключительно в ней и не более того.
— Как бы вы сами описали «стиль Рамиса Зинатуллина» — как в музыке, так и в жизни? Без каких трех вещей вы не представляете свой день?
— Я живу в сумасшедшем, но очень продуктивном ритме. Мой идеальный режим — это подъем в 5:00 утра и отбой в 22:15. Я стараюсь жестко его придерживаться, хотя из-за ночных съемок или затянувшихся студийных сессий графики порой сдвигаются. Главное для меня в таком темпе — оставаться мобильным. Мне жизненно необходимо в любой момент иметь возможность послушать новый демо-трек или выйти на связь, поэтому мой главный спутник — это портативная зарядка для телефона. В день я могу совершать до сотни звонков, так что гаджеты работают на пределе, как и я сам.
— В истории с треком вы проявили себя как очень эмпатичный человек — тонко почувствовали чужую боль и трансформировали её в искусство. А кто поддерживает вас, когда вам самому нужно «вернуться к чувству жизни»?
— Может, прозвучит банально, но это мои близкие люди. Их не так много, но они — моя главная опора. А еще для меня критически важно движение. Я заметил: когда ты просто плывешь по течению, наступает творческий кризис. Но как только ты тотально вовлекаешься в каждый процесс, энергия будто сама начинает наполнять тебя изнутри. Появляются новые силы, эмоции и хочется творить дальше.
— Ваша песня о близости. А что лично для вас означает это понятие? Какими качествами должен обладать человек, чтобы вы могли назвать его «близким»?
— Я не оцениваю качества близких людей, это идет от сердца, интуитивно ты должен чувствовать сердцем человека. Могу противоположно сказать, что предательство не приму и ложь.
— И снова вернемся к соцсетям, этот вопрос бьет рекорды в комментариях: «Рамис, свободно ли ваше сердце сейчас? И свободно ли оно от той самой певицы, которой посвящался трек?»
— Сейчас в моем сердце все сложно.
— Публичность накладывает свой отпечаток. Остается ли Рамис Зинатуллин на сцене точно таким же человеком, какой он дома, когда выключаются камеры и софиты?
— Я могу точно сказать что я не надеваю никаких масок на сцене и публичной жизни, я стараюсь быть везде в первую очередь человеком.
Интервью с Рамисом Зинатуллиным оставляет удивительное ощущение: за стильным образом современного артиста скрывается редкая глубина, чуткость и невероятная внутренняя сила. История трека «Мы близки» — это не просто рассказ о несостоявшемся дуэте или спонтанной записи в Таиланде. Это история о том, как важно не останавливаться, тотально вовлекаться в свое дело и трансформировать любые отказы в мощные международные хиты. Рамис доказал, что его главное движение — только вперед. И мы уверены, что в этом движении его ждет еще не одна большая вершина.
