Нас часто спрашивают: «Вы же женщины-режиссёры. Наверное, у вас особый взгляд? Более нежный, более психологичный, более… женский?» Мы улыбаемся и переглядываемся. Потому что вопрос этот — как зеркало в кривом коридоре: он отражает не нас, а наши ожидания. Ожидания, что «женское» — это про мягкость, про камерность, про слёзы и эмпатию. А «мужское» — про масштаб, жёсткость и волю.
Но театр, как и жизнь, не делится по гендерному признаку. По крайней мере, внутри сценической коробки. Там есть только одно деление: талантливо или бездарно. Честно или фальшиво. Живо или мёртво. И если мы, Ольга и Виктория, что-то и привносим в режиссуру как женщины, то это не «особый взгляд», а скорее особое внимание. Внимание к тому, что остаётся за кадром, к паузам, к дыханию актёра, к тому, как свет ложится на его лицо в момент, когда он не говорит, а просто существует. Это не гендерная черта — это наша профессиональная оптика, но она, возможно, сформирована нашим опытом: опытом быть женщинами в мире, где всё ещё существует негласный список «не женских» профессий. И режиссура в этом списке, увы, до сих пор числится где-то рядом с космонавтикой.
Театр не терпит стереотипов
Мы ставим спектакли, где нет слов. Где тело, жест и взгляд становятся главными драматургами. И, знаете, когда мы работаем над белой клоунадой, нам не приходит в голову думать: «Это женский приём? Или мужской?» Мы думаем о том, как сделать так, чтобы зритель в зале поверил. Чтобы он забыл о гендерных ролях и просто сопереживал.
И всё же, если копнуть глубже, возможно, женская режиссура существует не как метод, а как способ слышать. Мы замечаем, что часто, работая с актёрами, мы интуитивно выбираем не путь давления, а путь диалога. Мы не командуем: «Делай так!», мы спрашиваем: «А что ты чувствуешь сейчас? А если попробовать иначе? Что изменится в твоём теле?» Это не слабость — это другой механизм. И он работает. Работает потому, что артист в таком режиме раскрывается быстрее, чем под прессингом. Но опять же — есть режиссёры-мужчины, которые работают так же. И есть женщины, которые работают жёстко. Так что, наверное, не в гендере дело.
Наш личный опыт: «ДаМы» как лаборатория взглядов
Театр «ДаМы» — это 60 человек, уличные спектакли, фестивали, гастроли. Мы руководим этим большим хозяйством, и здесь уже точно не до «женских» или «мужских» подходов. Здесь нужно быть эффективным, быстрым, ясным и, главное, профессиональным. Но внутри каждого спектакля, внутри каждой репетиции мы позволяем себе ту самую «женскую» роскошь — быть внимательными к мелочам. Например, в спектакле «Жизнь Ж…», который идёт уже больше десяти лет, каждая деталь: наклон головы, пауза, моргание — всё выверено до микрона. И это не про перфекционизм. Это про уважение к зрителю. Про то, чтобы он не просто смотрел, а чувствовал. Возможно, в этом и есть наш «женский» взгляд — в желании дать зрителю не зрелище, а переживание. Но разве это не задача любого настоящего театра?
Мода на женское: хорошо или плохо?
Сегодня модно говорить о женской режиссуре. Появляются фестивали, премии, номинации. Это и радует, и настораживает. Радует, потому что женщин-режиссёров становится больше. Настораживает, потому что их часто измеряют по «женской» шкале, как будто это отдельный вид искусства. Мы не хотим быть «женскими» режиссёрами. Мы хотим быть просто режиссёрами. Но мы также понимаем, что пока существует неравенство, такие разговоры неизбежны.
И всё же, если бы нас спросили, что именно мы привносим в профессию как женщины, мы бы ответили так: способность видеть людей за ролями. Мы часто работаем с людьми, которые приходят к нам на тренинги не за актёрской профессией, а за собой. За тем, чтобы снять маски, которыми их наградила жизнь. И в этом процессе мы не режиссёры, а скорее повитухи — помогаем родиться тому, что уже есть внутри. И это, наверное, самый «женский» наш навык — не создавать, а помогать проявиться. Но опять же, разве это не универсальный дар любого, кто выбрал театр?
Вместо вывода: сцена равна для всех
Ольга АНИЧКОВА и Виктория МУСТАФИНА, театр «ДаМы»
