Минуло 200 лет с тех пор как 14 декабря 1825 года горстка офицеров выстроила шеренги солдат на площади перед Сенатом. Целью их было сорвать присягу новому императору Николаю I. Но выступление это не было, как случалось прежде, борьбой за престол между придворными группировками. Оно кажется вовсе нелогичным и несколько романтичным. О причинах, побудивших этих людей действовать, спорят до сих пор. Каковы были их подлинные намерения? В чём, было, по словам Пушкина, их «дум высокое стремленье»?
Ответить могут исследования документов и свидетельств той эпохи.
В правление Николая I мятеж в печати не обсуждали. Официальную позицию на тридцать лет вперёд определил доклад следственной Комиссии, вышедший в 1826 году. Лица, причастные к «злонамеренным обществам», были объявлены в нём «злодеями» и «извергами».
Положение изменилось лишь после коронации Александра II. В 1856 году он вернул «подвергнутым наказанию по действиям тайных обществ» и их детям все права потомственного дворянства, кроме прав на прежнее имущество. Те, кто выжил, стали возвращаться из ссылки. Эта публичная «милость к падшим» дала обществу надежду на перемены, а кроме того, открыла дорогу к переосмыслению событий 1825 года.
Вскоре появилась в продаже первая книга о том мятеже «Восшествие на престол императора Николая I» авторства барона Корфа. Она была составлена из записок императора Николая, императрицы и их приближённых, из материалов следствия. Прежде она издавалась (дважды) для царской семьи и придворного круга, а это издание вышло под грифом «первое для публики». О подлинных намерениях участников тайных обществ – о предоставлении равных гражданских прав и введении в стране конституции – в ней не было ни слова.
Из Лондона не заставил себя ждать гневный ответ Герцена и Огарёва, которых клеветническая и раболепная книга Корфа «оскорбила и требует ответа». В ответ они издали свою книгу с критическим её разгромом. Герцен же первым употребил слово «декабрист». Стали выходить мемуары декабристов и роман художника М. Знаменского, выросшего среди них в Тобольске. Учёные не сразу, но постепенно получали доступ к архивам. Так началась долгая дискуссия о декабристах, и в ней имели место доктрины самые разные: от консервативных и умеренных до крайне революционных.
У автора этой книги, доктора исторических наук О. Киянской свой, свежий взгляд, на этот предмет. Она пишет, что «новая эпоха предъявляет к прошлому свои требования», и есть «необходимость по-новому осмыслить феномен декабризма», отказавшись от трактовок прошлых лет, часто «мифологических» («Декабристы в отечественной истории и историографии: полемические заметки…» // «Россия и современный мир» 2017 № 2).
Главный герой этой её книги – С. И. Муравьёв-Апостол, которого известный реформатор и публицист В.И. Штейнгель назвал «одним из благороднейших людей армии». Книга о семье Муравьёвых, в которой трое братьев приняли участие в упомянутых событиях, о роли Сергея Ивановича в тайных обществах и восстании Черниговского полка. Сама книга, изданная «Неолитом», оставляет приятное впечатление. Гармоничная вёрстка, берегущий глаза шрифт, щадящего молочного оттенка бумага, прекрасное оформление страниц. Твёрдая, приятная на вид и тактильно обложка, выдержала без потерь моё не быстрое чтение. Так что же под ней?
Автор по образованию и роду деятельности журналист, почти четверть века увлечённый декабризмом. Он поставил целью рассказать о главном герое, широко освещая при этом саму атмосферу 1820-х годов. Такой подход даёт возможность понять логику происходящего. Первые две главы, о семье Муравьёвых, читаются легко. Но по мере вступления новых лиц книга обрастает подробностями жизни тайных обществ, и темп чтения приходится замедлить. Автор умело направляет внимание читателя по руслу своей мысли, развивая её на обширном, без преувеличения, историческом фоне. Он много цитирует, поэтому в глазах иногда рябит от кавычек. Библиография, надо отметить, занимает в книге более тридцати страниц.
Война с Наполеоном и освобождение Европы обратило многих образованных людей к мыслям о благе своей собственной страны. Крепостное право для гуманной державы-победительницы казалось им невозможным. Противоречивость и неэффективность внутренней политики Александра I и окончательный разворот его в сторону обскурантизма в начале 1820-х вызвали в обществе большое недовольство.
В книге автор развивает гипотезу разветвлённого армейского заговора, нити которого тянутся к высокопоставленным военным. Книга глубоко информативна. В ней много исторических фигур, о которых автор рассказывает подробно. Он прослеживает жизнь персонажей и в прошлом, и в будущем, разворачивая тем самым картину во времени. Обилие подробностей не даёт времени на основательную аргументацию, но делает книгу доступной самому разному читателю.
Рассказывается о родственных связях и покровительстве, без чего нельзя понять жизнь того, да и любого, века. Есть примеры как бедные, но способные и старательные офицеры достигали прочного положения. И примеры противоположные, как за проступки даже старших офицеров нередко разжаловали в солдаты. Автор рассказывает о бесцельном существовании в гарнизонах, состоявшем единственно из подготовки к смотрам и парадам. И тогда участие в тайных обществах давало возможность реализовать себя, принести реальную пользу отечеству, не прозябать в тоске убогой гарнизонной жизни.
Образ главного героя по ходу этого действительно энциклопедического повествовании временами ускользал. Его место занимал то довлеющий над ситуацией Пестель, то фантастически безудержный Бестужев-Рюмин. Ораторское искусство последнего в его отрыве от реальностей происходящего видится одной из причин зыбкости созданного Южного общества. Экзальтация перевешивала трезвый расчёт, не говоря уже о той доверчивости, с которой принимали в общество незнакомых людей. Так в него попали те люди, доносы которых привели к краху общества.
От главы к главе становится всё более очевидно, что затеянное «южанами» дело вряд ли закончится хорошо.
Есть в книге такие места, которые остались мне не ясны. Например, на с.306-307, после фразы «В советской историографии преобладала точка зрения…» есть ссылка на работу М. В. Нечкиной. Далее автор пишет: «Это неверно», — подкрепляя свои аргументы ссылкой на следственное дело Бестужева-Рюмина. Таких слов в указанном месте дела, к сожалению, найти не удалось. Также необычна атрибуция песни «Уж идёт кузнец» только Рылееву, а не Рылееву и Бестужеву согласно академическому сборнику «Декабристы и их время». Нередко автор строит повествование на своих предположениях.
Но работа историка часто балансирует на грани между желаемой и объективной интерпретациями фактов и цитат. Тем более в атмосфере нашей уже обыденной, увы, спешки. Так что заинтересованному читателю порой стоит самому заглянуть в первоисточник. В любом случае, книга эта заслуживает внимания. Она даёт богатый исторический материал для обдумывания и повод для дальнейших поисков.
Олеся ЯЖУК
