Интервью с певцом необычной музыкальной судьбы, обладателем проникновенного баритона, Ильей Ригером.
– Каким был Ваш путь в музыку?
– С самого детства родители пытались меня посадить за фортепиано, но не удалось. Тому помешали две причины: я был неусидчивым ребенком, родители – недостаточно настойчивыми. Около года длились мои первые музыкальные занятия, потом в жизнь вошли регулярные уроки английского языка, параллельно с фигурным катанием, которое стало основным делом, помимо школы, на значительное время. Как-то авторитетный врач сказала родителям: «Мальчик должен быть крепким, ведите его на каток». Мама взяла меня в охапку и повела. И это нас зацепило лет на десять. Поначалу это был уличный каток где-то на Бабушкинской, потом я катался в обществах «Спартак», в «Динамо». Прыгал двойные аксели, тулупы… Тройные – не рисковал, уже были травмы колен, падения. Мой хореограф рассмотрел определенные способности и предложил… попробовать балет.
И я попадаю в Московское академическое хореографическое училище при Большом театре во времена Софьи Николаевны Головкиной. Более десяти лет учебы, выпуск. Партии в балетах «Тщетная предосторожность», «Капели», «Дон Кихот», «Лебединое озеро», вся классика. Гастролировали, выезжал в составе труппы в разные страны: в Германию, в Израиль там отработал год по контракту. Чудесное время.
– Спорт, балет – такие занятия на профессиональном уровне требуют железной воли, их результаты видны и на сцене, в Вашей пластике, и, наверняка, в остальных сферах жизни?
– В переломные 90-е годы я занялся бизнесом. Поначалу совмещал с балетом, вернувшись в Россию после зарубежного контракта, но постепенно бизнес стал основным. Волевые качества, конечно, пригодились. И однажды, когда я был в самом начале этого нового пути, со мной случилась просто фантастическая история.
Я ехал в метро со своим братом, мы оживленно и довольно громко разговаривали о разных деловых проектах. Рядом была женщина – красивая, статная, в дорогой шубе, в ней была особая изысканность, будто из какой-то другой реальности. Брат вышел на одной из остановок, я поехал дальше. На станции Театральная вышла и она, но перед этим повернулась ко мне на мгновение и сказала: «А вы никогда не пробовали петь?». Двери закрылись, поезд тронулся, а я остался стоять с открытым ртом, я узнал ее: это была Елена Образцова.
И тогда испытал смешанные чувства: у меня бизнес налаживался по двум направлениям, только что завершился период балета, а тут вдруг – петь? Потом был период караоке, петь мне нравилось, музыку я любил с детства, но серьезно к этому не относился.
– Мастер, конечно, услышала Ваш особый тембр, в самом обычном разговоре. Действительно, потрясающая встреча. А какую музыку Вы любили в детстве?
– Любимыми были ABBA, BONEY M, Алла Пугачева, особенно — «Все могут короли», потом и MODERN TALKING и другие популярные стандарты. К концу 80-х моя мама часто ставила записи Хулио Иглесиаса, и он, наряду с Томом Джонсом, стал моим самым любимым исполнителем. И так до сих пор. В моем репертуаре более 40 его песен и около 20 песен Тома Джонса. Сегодня, когда я выступаю в больших залах с потрясающими музыкантами Romantic Songs Orchestra, всякий раз с благодарностью вспоминаю труды родителей по музыкальному воспитанию, и, конечно, волшебный импульс от Елены Образцовой.
– Вашим любимым певцом стал Хулио Иглесиас, вы когда-нибудь бывали на его концертах?
– Да, и не раз. В моей жизни такие порой случаются необъяснимые, невероятные моменты, как и, например, знакомство с Хулио Иглесиасом. Мы с супругой полетели на его концерт в Майами, он проходил на огромной баскетбольной арене и был приурочен ко Дню всех влюбленных. По дороге сначала навестили друзей в Нью-Йорке, прекрасно пообщались, погуляли по музеям, потом отправились в Майами и совершено случайно познакомились с женщиной — просто разговорились о музыке, о грядущем концерте, и она вдруг говорит: «Так я же прекрасно знаю Хулио Иглесиаса! Да, я вас познакомлю, проведу к нему после концерта». Это была Елена Юрова, с которой мы с тех пор дружны, прекрасная пианистка, организовавшая многие выступления певца в России, бывшая можно сказать, его российским импресарио. После концерта мы попали к певцу в гримерку. К нам присоединился Игорь Николаев – познакомились и с ним.
Позже Иглесиас давал концерты в Москве, в СК «Олимпийский». Мы вновь увиделись, я подарил ему специально написанную знакомым художником картину – семейный портрет маэстро. Так жизнь свела меня с кумиром юности, музыка и выступления которого в разных странах приносили мне столько радости. И никогда не мог я представить, что однажды судьба устроит нашу личную встречу.
– И что же послужило финальным стимулом к Вашему выходу на сцену в качестве солиста?
– Шла обычная жизнь: дела, семья, родилась дочь. С женой мы познакомились совсем детьми – мне 12, ей – 8, первая встреча наша состоялась на пляже известной гостиницы «Жемчужина» в Сочи. Дочь делала большие успехи в танцах: призовые места на соревнованиях, потом и кубок чемпионата мира в Голландии в латиноамериканской программе.
К юбилейному семейному событию мы с женой вдруг захотели записать песню из репертуара Иосифа Кобзона «Вишневые розы». Мой друг – Заслуженный артист России Георгий Мушеев помог с организацией студийной работы и присутствовал, направляя нас. Этот опыт стал началом моего пути в вокальном искусстве. Я начал систематически заниматься. Сейчас я знаю, что музыка – все в моей жизни, после семьи.
– Вы с Romantic Songs Orchestra выступаете на знаковых площадках Москвы и Санкт-Петербурга. Недавно приняли участие в Благотворительных «Культурных Средах» Марии Тарасевич и Амарии в столичном MODUS Hall. Клубный формат или все же концертные площадки, что Вам ближе?
– Я предпочитаю концертные площадки, у нас большой состав, программы проходят и в сопровождении мастеров танца, это в хорошем. смысле качественное шоу. Такие события мы планируем заблаговременно, из больших впереди – концерт «Волшебные ночи Испании» в Театре народной песни Надежды Бабкиной в следующем году. В программе – настоящие хиты латиноамериканской музыки: Baila Morena, Natalie, Besame Mucho, и возможно включим несколько песен из репертуара Шарля Азнавура, творчество которого тоже давно в моем сердце.
В клубах выступаем малым составом. Ведем активную творческую жизнь.
– Какой ключевой фразой Вы могли бы охарактеризовать этот — творческий этап Вашей жизни?
– Словами Александра Сергеевича Пушкина: «Из наслаждений жизни одной любви музыка уступает, но и любовь — мелодия». И добавить к этому известное изречение Иосифа Давидовича Кобзона: «Любите жизнь, и она будет любить вас». И от себя: и, конечно, любите музыку.
