Доктор философии по искусствоведению, академик Стамбульской киноакадемии, дистрибьютор фильма «Амир Темур» в СНГ Эльдар Юлдашев рассказал АртМосковии о развитии киноотрасли в Узбекистане, перспективе копродукции с Россией, значении фильма о Тамерлане для россиян, а также о том, какие фильмы смотрит современный узбекистанский зритель.
– Как Вы оцениваете текущее состояние кинорынка Узбекистана? В чем его проблемы, где находятся перспективные точки роста?
– Главной проблемой в управлении кинопроизводством была архаичность системы администрирования. Но 1 июня 2026 года всё изменилось, когда деятельность Республиканской кинематографической комиссии, а также Национального и Художественного советов была полностью прекращена. Такое решение принял президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев. На заседании под председательством главы государства было отмечено, что эти организации до сих пор не могут отказаться от старой системы управления и неэффективного контроля. Цель их ликвидации – развитие творческой свободы и среды здоровой конкуренции в сфере кинематографии.
Кроме того, 12 июля 2026 года прошли кадровые изменения в этой области: во главе Агентства кинематографии президент поставил молодого, амбициозного и, самое главное, перспективного специалиста. Это кинорежиссёр Джахангир Ахмедов, который сейчас начал выстраивать новую современную модель кинопроизводства в республике. Все эти изменения говорят о позитивном этапе развития национального кино.
– Расскажите подробнее об архитектуре этой модели. В чем её цели, особенности?
– Я бы выделил несколько ключевых моментов. Первое – это расширение жанровой сетки – добавить ромкомы, комедии и даже хоррор, чего практически не было до недавнего времени. Второй тезис является следствием первого: кино должно стать более народным в прямом смысле этого слова, более смотрибельным. Ранее акцент делался сугубо на высокие ценности, в то время как бытовые, обыденные темы – всё то, что нас окружает, – выводилось даже не на второй план, а куда-то на задворки. А неживое, ненатуральное кино – это театральщина. Сейчас же, согласно поручениям главы государства, тематическая база, жанровая сетка будет меняться и усовершенствоваться.
– В своих интервью Вы отмечали, что вместо госзаказа надо развивать конкурентную среду. Как найти баланс между государственным участием и альтернативными источниками финансирования?
– Были времена, когда кинопрокат стабильно пополнял бюджет республики, конкурируя по прибыльности с вино-водочной и табачной продукцией. Полагаю, что есть реальные шансы для киноотрасли вновь стать лидером в этой сфере.
Учитывая стремление нашего государства стать частью ВТО, а также принятие закона «О креативной экономике», логично обозначить ключевую цель – обеспечение высокого уровня рентабельности и конкурентоспособности национального кино. Новое руководство Агентства кинематографии ставит перед собой задачу делать именно такое кино, народное. Ну, а публика будет голосовать билетами в кинотеатр.
– Что сегодня смотрят жители Узбекистана? На каких платформах?
– Скажем так, если говорить о «большом кино», то в кинотеатрах в основном идёт западный контент, но тут, как известно, спрос рождает предложение. На стриминговых платформах также смотрят по большей части западный контент, не только в формате фильмов, но и сериалов. «Консервативное общество», в основном это женская аудитория, за домашним телеэкраном смотрит в основном турецкие сериалы.
– Какова доля российского контента в узбекистанском медиапространстве? Кто его основные потребители?
– Российский контент представлен в нашем кинопространстве волнообразно, если так можно сказать. Из последних работ, которые с успехом шли на большом экране, были новогодний «Чебурашка», а до этого «Мастер и Маргарита». На стримингах узбекской аудитории очень хорошо «зашёл» сериал «Слово пацана. Кровь на асфальте».
– Традиционно сильной стороной узбекского кино является исторический жанр. Какие темы из истории Узбекистана могли бы заинтересовать российского зрителя?
– Очень трудный вопрос. Возможно, период общей истории, 1940-е военные годы или период перестройки, но и это кино находит спрос, преимущественно, у старшего поколения. Есть темы острые, такие как «хлопковое дело» или теория заговора вокруг авиакатастрофы футбольного клуба «Пахтакор» в 1979 году. Может, что-то из этого и станет потенциально интересным современному российскому зрителю, но не эпизоды из периода средневековья или древности. Прошли это на собственном опыте.
– Вы выступаете продюсером фильма «Амир Темур». Расскажите о картине, ее продвижении на национальном и международных рынках.
– Я выступил дистрибьютером фильма «Амир Темур», в российском прокате он вышел под названием «Тамерлан». Сам прокат оказался довольно широким: картина была представлена в 319 городах, получила возрастной ценз 16+, хотя нас все пугали, что дадут 18+. Всем крупным киносетям фильм очень понравился, такие режиссёры как Александр Котт и Николай Лебедев дали картине свои положительные оценки, были отдельные предпремьерные показы в тюрокоязычных регионах страны, например в Татарстане и Башкортостане.
Теоретически всё сложилось, звёзды сошлись, после 1991 года это был первый широкий прокат нашего кино в России. Другой вопрос, что по итогу получилось далеко не всё так, как хотелось.
– Что именно пошло не так?
– Во-первых, сработал административный механизм, многие киносети уже в первый уикенд стали менять сетки проката в пользу российского ромкома, что повлияло на нас автоматически. Во-вторых, так как наш герой «зарубежный», мы не смогли подключиться к госпрограмме «Пушкинская карта». В-третьих, о чём я говорил выше, наши исторические фигуры периода средневековья оказались не столь интересны современному российскому зрителю.
– Почему Вы решили принять участие в этом проекте?
– Причин несколько. Первая – это конечно же сама фигура лидера, человека, сокрушившего две империи – Османскую и Золотую Орду. Его потомки построили одно из чудес света – «Таджмахал». Ну, и вторая причина: впервые такой блокбастер сняли на частный капитал, с международной командой, в которую вошли специалисты из разных стран мира (от Америки до Австралии). Это был уникальный опыт.
Вообще российский зритель должен посмотреть эту киноленту, как минимум из-за патриотизма к своей родине, так как Темур сыграл парадоксальную роль в судьбе Руси. В 1395 году, разгромив ордынского хана Тохтамыша, разграбив улусы Золотой Орды, он подорвал её военную мощь, облегчив Руси путь к освобождению от монгольского ига, косвенно избавил её от главного врага. Золотая Орда лишилась многих ключевых экономических центров, включая Сарай-Берке, и погрузилась в затяжную междоусобную борьбу, в результате чего государство кочевников уже не могло собирать дань с русских княжеств, как раньше.
Следует подчеркнуть, что фильм купили все крупные российские стриминговые платформы: «Кинопоиск», «Окко», «Кион», «Старт» и «Иви». Кроме того картину приобрели российские авиакомпании «Аэрофлот» и «Победа».
– Вы нередко посещаете российские кинофестивали, Ваша документальная кинолента «Тайтметов. Вестник победы» стала участником и победителем киносмотров России. Как развивается рынок документального кино в Узбекистане? Каковы его перспективы? На какие сюжеты кинематографисты Узбекистана и России могли бы поработать вместе?
– Фильм «Тайтметов. Вестник победы» – это как раз наша общая история. О чём я и говорил, нужно создавать кино, которое будет близко и нам и вам. А наше документальное кино стало резко возрождаться с 2021 года, когда государство стало входить финансами в эту отрасль. Совместное кинопроизводство с Россией постепенно развивается: сейчас «Узбекфильм» снимает совместный художественно-публицистический фильм «Мечеть», а также картину «Волшебная лампа» совместно с киностудией «Лендок».
– Поделитесь, пожалуйста, впечатлением о фестивальном движении России. В чём его сильные и слабые стороны?
– Фестивальное движение России – одно из ведущих в мире: у вас более сотни традиционных кинофестивалей, из них – десятки старейших на постсоветском пространстве, ну и, конечно, люди, профессионалы своего дела, фестивальщики и отборщики, которых знает весь мир. Это свидетельствует не только о богатой истории, но и о сегодняшнем потенциале. Говоря о проблемных зонах, это отсутствие меценатского движения в данном направлении, сегодня все фестивали проводятся на бюджетные средства, в идеальном варианте в этот сектор должны идти частные инвестиции.
– Расскажите о фестивальном движении Узбекистана. Как развивается сегодня, например, Ташкентский фестиваль? Насколько тесно между собой общаются на киносмотрах представители киноиндустрии?
– Возрожденный Ташкентский кинофестиваль просуществовал с 2021 по 2023 годы, сейчас его нет. В этом году планируем провести форум, надеемся, что он будет яркий, насыщенный и, главное, продуктивный для нашей индустрии. Сейчас работаем над структурой и концепцией этого мероприятия.
– Какие возможности для творческой молодёжи доступны сегодня в Узбекистане?
– Узбекистан сам по себе – страна молодых людей, самая густонаселенная республика Центральной Азии, где более 60% жителей – представители молодёжи. Государственная политика выстроена так, что новое поколение поддерживают со школьной скамьи, кто бы чем ни занимался.
– Каким образом осуществляется эта поддержка?
– Приведу примеры в нашей области. Помимо того что молодой кинематографист ты может участвовать в многочисленных питчингах, как государственных так и проводимых различными фондами и коммерческими структурами, он может открыть и своё дело. Например, в Узбекистане с 1 сентября 2026 года по 1 января 2036 года введены масштабные налоговые льготы для представителей сферы культуры и искусства. Организации, занимающиеся концертной и кинодеятельностью, созданием детского контента, негосударственные театры и студии, а также частные образовательные учреждения культуры освобождаются от нескольких видов налогов. Это налог на добавленную стоимость (НДС), налог на прибыль, налог с оборота, земельный налог и налог на имущество. Кроме того, работники таких организаций полностью освобождаются от уплаты налога на доходы физических лиц (НДФЛ).
– Вы открывали и возглавляли филиал ВГИК им. С.А. Герасимова в Ташкенте – в свое время это стало знаковым событием в сфере не только российского кинематографа, но и кинематографа стран пространства СНГ. Что становится с его первыми выпускниками? Смогли ли они профессионально реализоваться и где?
– ВГИК в Узбекистане – один из игроков на рынке кинообразования, который, как известно, очень конкурентен. К тому же конкуренция в этой сфере растет – сегодня частные киношколы «наступают на пятки» традиционным академическим вузам.
В 2021 году мы открыли филиал в Ташкенте, а также узбекскую мастерскую в Москве. Прошли первые выпуски в столице Узбекистана, наша мастерская выпустилась в головном вузе. Некоторые ребята смогли найти себя и реализоваться на родине. Конечно, это пока удается не всем – и не только в Узбекистане, выпускникам того же ВГИКа порой тоже не удаётся профессионально реализоваться в кино. Это нормально – таковы реалии творческой среды.
– Как Вы оцениваете перспективы более тесного сотрудничества между узбекистанскими и российскими кинематографистами? В каких сферах оно может оказаться наиболее продуктивным?
– Я как дистрибьютор точно знаю, что российские кинематографисты заинтересованы в нашем рынке проката. Поэтому здесь есть заинтересованность с обеих сторон. Вот с этого нужно начинать и развивать взаимовыгодное сотрудничество. Всё строится на выгоде, ведь мы живем в век рыночной экономики.
Беседовала Алевтина КОЛДУНОВА.
Фото – из личного архива Эльдара Юлдашева
