Ровно год назад, 16 апреля 1945 года, стратегическая Берлинская наступательная операция достигла своего апогея. Три дня потребовалось советским войскам для овладения господствующими Зееловскими высотами, а еще пять дней спустя они уже находились на окраинах Берлина. 2 мая 1945 года, через 11 дней после взятия высот, командующий обороной города, генерал артиллерии Гельмут Вейдлинг, подписал акт о капитуляции. С остатками своего гарнизона он сдался в плен. Эта операция, ставшая одной из самых успешных в Великой Отечественной войне, породила множество исторических мифов, которые музей Победы, главный военно-исторический музей страны, намерен развеять.
В своих публикациях в социальных сетях Музей Победы обращает внимание на укоренившееся представление о штурме Зееловских высот как о «бессмысленной бойне» под командованием маршала Жукова. Согласно этому мифу, советское командование якобы бездумно бросало солдат в лобовые атаки, полагаясь исключительно на численное превосходство.
Однако, как пояснили в музее, этот миф берет начало в политической кампании 1957 года, последовавшей за отстранением Жукова от должности министра обороны. В реальности, выбор Зееловских высот как основного направления удара был продиктован не столько стремлением к быстрому взятию Берлина, сколько необходимостью соединиться с 1-м Украинским фронтом под командованием Конева и отсечь 9-ю немецкую армию. Потери 1-го Белорусского фронта за три дня штурма (16–19 апреля) составили около 20 000 человек, а не «сотни тысяч», как утверждается в мифе. Немецкие потери за этот же период достигли примерно 12 000 человек. Штурм был сложным, но оправданным военным решением, а не «бойней по прихоти маршала», как его преподносят, ошибочно приписывая все потери Берлинской операции только трем дням боев за высоты.
Другой распространенный миф гласит, что Берлин мог быть взят уже в марте 1945 года, поскольку советские войска достигли рек Одер и Нейсе в феврале-марте, а до столицы Рейха оставалось всего 60 километров.
Музей Победы опровергает и это утверждение, указывая на наличие мощной немецкой группировки в Померании на правом фланге 1-го Белорусского фронта. Контрудар немцев 16 февраля («Солнцестояние») свидетельствовал о готовности к обороне. Попытка прорыва на Берлин с незащищенным флангом неизбежно привела бы к окружению и уничтожению советских армий. Город-крепость Познань, взятие которой затянулось до 23 февраля, не мог быть оставлен в тылу, так как это поставило бы под угрозу снабжение и коммуникации. К тому же, войска, пройдя 500–600 км за 23 дня Висло-Одерской операции, понесли значительные потери, снаряжение было изношено, а запасы боеприпасов исчерпаны. Весенняя распутица делала непроходимыми дороги, а на Зееловских высотах противник успел создать эшелонированную оборону. Штурм без должной подготовки и подтягивания тылов гарантированно захлебнулся бы с катастрофическими потерями. Таким образом, перенос штурма Берлина на апрель 1945 года, после ликвидации померанской группировки, взятия Познани, перегруппировки и пополнения боезапасов, был единственно верным военным решением, игнорирующим реальное состояние войск и военную логику.
Музей Победы также отмечает, что мифы о бессмысленности штурма Берлина или ошибочном применении танков в городских условиях имеют один общий корень: они возникли в результате пропаганды времен Холодной войны, направленной на принижение роли СССР, или в ходе внутренних политических кампаний, как в случае с Жуковым, либо из-за непрофессиональной работы с историческими источниками и статистикой.
