Новая постановка «Отелло» Джузеппе Верди, представленная на Исторической сцене Большого театра, – одно из самых знаменательных событий музыкально-театрального сезона. Возвращение этого выдающегося сочинения в репертуар главного театра страны после сорокалетнего перерыва — событие само по себе исключительное. Состав постановщиков привлек внимание публики и критики задолго до появления спектакля на сцене.
Инициировавший постановку Валерий Гергиев, чьё имя давно стало синонимом фундаментального прочтения вердиевского наследия, пригласил к совместной работе над «Отелло» тонкого знатока итальянского оперного репертуара режиссера Джанкарло Дель Монако – их сотрудничество с маэстро насчитывает около 30 лет. За последние три года «Отелло» — третья вердиевская постановка, созданная этим творческим тандемом: в 2024 году на сцене Большого состоялся их «Риголетто», а в 2025-м — «Аида» в Мариинском театре. Режиссер отмечает, что их с Валерием Гергиевым объединяют принципиальные моменты – то, как они видят театр.
В творческом союзе, работавшем над новым спектаклем, выступили также постоянные соратники Дель Монако — сценограф Антонио Ромеро, известный как мастер сложных архитектурных пространств, художник по костюмам Габриела Салаверри, художник по свету Луис Пердигеро, заслуживший репутацию одного из ведущих специалистов мирового музыкального театра, хореограф Екатерина Миронова, главный хормейстер Валерий Борисов и художник по видеоконтенту Серджио Металли.
Внимание к «Отелло» со стороны ведущих мастеров современной оперной сцены неслучайно. Партитура Верди занимает особое место в истории не только итальянской, но и всей европейской оперы. Её появление отделяет от триумфальной премьеры «Аиды» в 1871 году долгих 16 лет творческого молчания композитора. Находясь на пике славы, Верди, казалось, уступил тогда сцену новым поколениям музыкантов – в оперный театр ворвался великий реформатор Рихард Вагнер. Прервать молчание Верди побудили драматург и лучший итальянский либреттист того времени Арриго Бойто, дирижёр Франко Фаччо и издатель Джулио Рикорди. Обратившись к трагедии боготворимого им Шекспира, чьи пьесы неоднократно становились для него источником вдохновения, композитор создал шедевр, моментально завоевавший признание на премьере в миланском «Ла Скала» 5 февраля 1887 года. Опера была провозглашена одним из величайших творений Верди.
Отличающаяся безупречностью формы и тонким пониманием психологической мотивации персонажей, партитура «Отелло» знаменовала новый этап в творчестве Верди как оперного драматурга: отказавшись от развёрнутых традиционных номеров и дивертисментов, к которым привыкла публика, он подчинил музыку задаче создания убедительных сквозных характеристик центральных персонажей. Оркестр, прежде выполнявший преимущественно аккомпанирующую роль, обрёл в этой партитуре драматургическую самостоятельность: его тематизм стал носителем подтекста, обнажавшего скрытые намерения героев.
В России сценическая история «Отелло» оказалась не столь насыщенной. К ней редко обращаются театры, возможно, потому что сложность партий требует особой подготовки певцов. В Большом театре первая постановка состоялась в 1891 году (дирижёр Ипполит Альтани, постановщик Антон Барцал, художник Карл Вальц). В XX веке на сцене Большого опера ставилась лишь дважды: в 1932 году (Мелик-Пашаев, Смолич, Соколов) и в 1978-м (Светланов, Покровский, Левенталь). Последнее представление прошло в 1985 году.
Нынешнее возвращение оперы на Историческую сцену предлагает современный взгляд на шедевр, в котором шекспировская трагедия обретает новое звучание.
Визуальный ряд, созданный на основе традиций и новейших технологических решений, стал продолжением музыкального, объединив в новой художественной эстетике монументальность и психологическую детализацию. Декорации-трансформер из огромных бетонных плит, с легкостью обретающих новые формы, в каждом действии являют новые символические образы, образующиеся с помощью движения и тонкой игры света. Мрачную тональность сцены прорезают алые знамёна — они врываются в пространство всполохами тревожного пламени. Противостояние темно-серого и красного создает ощущение обреченности и грядущей трагедии. Этот контраст усиливается в последнем действии, где сцена погружается в полный мрак: черное пространство без полутонов высвечивает облик невинной страдающей Дездемоны в белом – ее молитва звучит тихой лебединой песнью. Цепи, держащие в центре сцены большую металлическую платформу, не отпускают обезумевшего Отелло из оков слепой ярости и ревности, а Дездемону – из власти неумолимого рока. Режиссерские мизансцены, наполненные накалом страстей, заставляют зрителя переживать эту историю вместе с ее персонажами.
Динамично образующиеся инсталляции создают среду, которая метафорически передаёт напряженную атмосферу происходящих событий. Дополненные видеообразами грозового неба и непрекращающейся морской бури на заднике сцены, они воздействуют на эмоции зрителя, вовлекая во внутренний мир главных персонажей, в душе которых бушует не менее сильная буря.
Мужественный, страдающий, снедаемый чёрными подозрениями Отелло очень убедителен в исполнении Николая Ерохина, создавшего образ сильный и динамичный; человеконенавистник Яго, в трактовке Ариунбаатара Ганбаатара – тихий и коварный демон зла; нежная, терзаемая предощущением своей печальной судьбы Дездемона в исполнении полного трепетных нюансов сопрано Екатерины Морозовой – вокально великолепна и драматически пронзительна.
Трактовка Валерием Гергиевым партитуры вовлекает в непрерывный драматический накал. Экспрессия, достигающаяся выявлением тончайших деталей, выверенностью драматического рисунка каждой роли и мощными динамическими контрастами, притягивает почти магнетически – опера воспринимается на одном дыхании.
Новая постановка «Отелло» — важная веха в истории Большого театра. Судя по реакции публики, аплодирующей стоя, и тому резонансу, который премьера уже получила, можно прогнозировать, что «Отелло» вернулся в Большой всерьёз и надолго.
Евгения АРТЕМОВА,
Фото: Дамир ЮСУПОВ, предоставлены пресс-службой Большого театра
