Эхо IV Международного Сочинского кинофестиваля

174

Размышление после просмотра фильма «Школа палачей» (2019), режиссёра Алексея Китайцева.

Любая война, как известно, обнажает все человеческие пороки и инстинкты. Впрочем, в ней же находится и место беспримерному мужеству. Однако документальный фильм Алексея Китайцева касается куда более сложной проблеме — коллаборационизма.

«Травники» — польская деревня близ Люблина, но не только. Во время Второй мировой войны там находился «Учебный лагерь СС», где коллаборационистов обучали конвоированию заключенных, стрельбе, а во многом уничтожению тех, кто находился в концентрационных лагерях — Треблинке, Собиборе, Майданеке, Белжеце. Тому есть свидетели и свидетельства.
Вот только на поиски уходит непомерно много времени.

Фильм Алексея Китайцева начинается не с документальных кадров, анкет или слов специалистов из Германии, США, Польши, Израиля. Зритель видит современный Люблин и слышит классические мелодии, что совершенно не случайно. Состав «Учебного лагеря СС» в «Травниках» был неоднородным. Сначала туда попадали военнопленные, пытавшиеся выжить любой ценой, затем, с 1942 года, в лагерь стали привлекать добровольцев из западных областей Украины, Прибалтики. Противников советского режима было немало, находились среди них и садисты, но были и представители абсолютно гуманных профессий: музыканты, учителя, оперный певец (всё подтверждено документально). Были ли те, кто оказывал сопротивление, не соглашался? Были. Их было немного. За побег из лагеря семеро были повешены.

Документальные кадры, анкеты сменяются рассуждениями специалистов из России, США, Израиля, Польши, Германии. Следуя истине, не всем сразу было объявлено, чем согласившиеся сотрудничать будут заниматься. «Охранник» еще не убийца. Всё стало понятнее позже, но инстинкт самосохранения работал и во время войны. Заведомый обман завел в тупик (позже доказать их вину было крайне сложно, ибо отсутствовали бумажные документальные свидетельства, а на поиски живых свидетелей уходило время). Согласившись на функцию «охранника», многим позже пришлось отправлять узников Майданека и Треблинки в газовые печи, участвовать в подавлении еврейского восстания 1943 года в Варшавском гетто.
Находясь в «Учебном лагере СС», «Травниковцы» получали денежное довольствие, увольнительные в ближайшую к лагерю деревню, их кормили, и им не надо было уходить на фронт. Подобный цинизм особенно отчетлив на фоне документальных кадров Майданека и газовых камер с табличкой «Баня».

В конце войны многим «Травниковцам» удалось сбежать, пробраться в ряды партизанских отрядов и скрыться в США, Канаде, Австралии посредством так называемых «крысиных троп». На новом месте преступники становились добропорядочными соседями законопослушных граждан. Никому и в голову не могло придти, что рядом с тобой живет пособник нацистского изувера. Бывшие надсмотрщики и убийцы гораздо быстрее привыкали к обычной мирной жизни, чем те, кто прошел сквозь горнило войны и ужасы концлагерей.

На протяжении многих лет советские спецслужбы пытались добиться их выдачи (в 1986 году в Крыму состоялся суд над Федором Федоренко — документальные кадры суда показаны в фильме). Подобная участь постигла и Ивана Демьянюка.

Природа человеческого поведения в экстремальных условиях слишком сложна и далеко не во всех аспектах изучена. Возможно для свершения наказания прошло слишком много времени, но никогда не поздно узнать правду. Военные преступления, преступления против личности не имеют срока давности.

Что двигало теми, кто согласился сотрудничать? Пожалуй, ответ на данный вопрос самый главный.

Марина АБРАМОВА

Оригинал публикации находится на сайте сетевого СМИ artmoskovia.ru | Если вы читаете её в другом месте, не исключено, что её украли.