Игры невзрослеющих детей

724

Детский музыкальный театр имени Наталии Сац, специализирующийся в последние годы на эксклюзивных премьерах, представил впервые на российской сцене оперу американского композитора-минималиста Филипа Гласса по мотивам романа Жана Кокто «Жестокие дети» (Les Enfants Terribles). Создатели спектакля о противоречивом и жестком мире не желающих взрослеть детей режиссер Георгий Исаакян, музыкальный руководитель и дирижер Алевтина Иоффе и художник Ксения Перетрухина адресуют его старшим подросткам и взрослым.

Роман Жана Кокто, опубликованный в 1929 году, как и серия рисунков писателя и философа, вышедшая в альбоме в 1934-м, не раз вдохновляли режиссеров и музыкантов. В 1950 году на экраны вышел одноименный фильм Жан-Пьера Мельвиля по сценарию Кокто, а полувеком позднее Бернардо Бертолуччи снял фильм «Мечтатели» по роману Гилберта Адэра, вдохновившегося сочинением Жана Кокто. Оперу-балет «Жестокие дети», входящую в трилогию Филипа Гласса (другими частями стали «Орфей» и «Красавица и чудовище»), композитор написал в 1996-м по сценарию фильма Жан-Пьера Мельвиля так, что она могла бы стать вторым саундтреком к нему, заменив звучащий там концерт И.С. Баха для четырех клавиров. По сути, вступление к опере – это перефразированный Бах в минималистическую композицию Гласса, написанную для трех фортепиано. Музыка этой камерной оперы, в которой участвуют всего четыре солиста, завораживает маленькими закручивающими звуковыми формулами, с первых звуков погружает в состояние транса и хрупкий эмоциональный мир подростков, впервые столкнувшихся со смертью, любовью и ревностью.

Композитор точно передает внутренний нерв романа Кокто о детях, живущих в замкнутом пространстве комнаты, которое поглощает их реальность и время, и которое неизмеримо шире, чем сама комната, потому что оно преследует их, не давая взрослеть и принимать жизнь за рамками созданной ими игры. Сценический образ комнаты в театре имени Наталии Сац ограничен жестким световым квадратом, в клетки которого вписаны отдельные предметы интерьера – кровати, пианино, ванны, коврики, столы. Их положение на первый взгляд столь же хаотично, как мысли и чувства героев – брата и сестры Поля и Лиз, их друзей Жерара и Агаты. Но композиция отражает жесткие правила игры, созданные ими и подчинившие их себе. Эти правила держат их в заточении. Перемещаясь строго по световым линиям клеток, герои сюжета походят на запрограммированных кукол. И даже физическое взросление, потеря матери, замужество Лиз, переезд в новое пространство и прочие события, нанизанные на хрупкую сюжетную нить, не способны вывести брата и сестру за пределы этой виртуальной комнаты, ограничившей их жизнь и предопределившей трагический финал.

Разрушающая игра преследует героев с первой же сцены. Снежок, попавший в грудь Поля, становится символом его виртуальной смерти, зловеще предвещая его настоящую гибель и превратившись в комок яда в финале. Черный цвет проникает в белую сценографию все сильнее по мере того, как игра отравляет их жизнь. Бадминтонные воланы – аллегория снежка – не оставляют молодых людей. Они перебрасывают их друг другу так же, как собственные чувства.

В романе Кокто тончайшая грань между миром реальным и ирреальным – миром-игрой, миром-театром, в котором Элизабет и Поль олицетворяют дух, тайну, фантазию, а Агата и Жерар – практицизм, материю бытия. Сливаясь чувствами ненадолго в одной компании, они, как полярные частицы, приводят к взрыву, за которым следует распад и падение занавеса.

Пространство Малой сцены театра имени Наталии Сац делает слушателя соучастником происходящего – постановщики приближают формат спектакля к иммерсивному, включив зрительские ряды в квадрат сценографии, что позволяет совсем близко созерцать актерски эмоциональную и вокально точную работу исполнителей: Людмилы Вересковой (Лиз), Анны Холмовской (Агата), Дениса Болдова (Поль), Сергея Петрищева (Жерар).

Символично и то, что именно на территории детского театра, благодаря разрешению обладателя прав на партитуру Гласса, издательства Dunvagen Vusic Publishers, появился этот спектакль о драме невзросления, который, по словам сценографа спектакля Ксении Перетрухиной, выворачивает наизнанку общепринятую идею герметизации детского искусства, его рафинирования, очистки от «взрослых» смыслов.

Евгения АРТЁМОВА,
Фото Елена ЛАПИНА

Оригинал публикации находится на сайте сетевого СМИ artmoskovia.ru | Если вы читаете её в другом месте, не исключено, что её украли.