Александр ВИХРОВ: «Наполеон завоёвывал людей сразу»

1115

В мае 2019 года в Музее-усадь­бе Мура­вьё­вых-Апо­сто­лов была откры­та выстав­ка, посвя­щен­ная само­му извест­но­му чело­ве­ку XIX века – Напо­лео­ну Бона­пар­ту, его жиз­ни и судь­бе. Ини­ци­а­то­ром выста­воч­но­го про­ек­та стал про­фес­сор МГУ име­ни М.В. Ломо­но­со­ва и член Сою­за жур­на­ли­стов Рос­сии Алек­сандр Вих­ров, кото­рый более соро­ка лет соби­ра­ет кол­лек­цию, свя­зан­ную с исто­ри­че­ской лич­но­стью – импе­ра­то­ром Напо­лео­ном I и рос­сий­ско-фран­цуз­ски­ми отно­ше­ни­я­ми нача­ла XIX века более 40 лет. В его собра­нии нахо­дят­ся про­из­ве­де­ния живо­пи­си, гра­вю­ры, скульп­ту­ры, мел­кая пла­сти­ка, фар­фор, награ­ды и памят­ные меда­ли, анти­квар­ные кни­ги, изде­лия деко­ра­тив­но-при­клад­но­го искус­ства и быто­вые вещи, свя­зан­ные с пер­со­ной импе­ра­то­ра фран­цу­зов и его семьёй. Осо­бое место в кол­лек­ции зани­ма­ют экс­по­на­ты, кото­рые пред­став­ля­ют роль Рос­сии в исто­ри­че­ском кон­тек­сте эпо­хи, пери­пе­тии вза­и­мо­от­но­ше­ний Напо­лео­на I и импе­ра­то­ра Алек­сандра I, эпи­зо­ды вой­ны 1812 года и после­ду­ю­щие собы­тия, отра­зив­ши­е­ся на судь­бах мно­гих стран Европы. 

Для выстав­ки было ото­бра­но боль­шое коли­че­ство экс­по­на­тов: более 250 про­из­ве­де­ний искус­ства и рари­тет­ных пред­ме­тов из собра­ния Алек­сандра Вих­ро­ва. В рам­ках выста­воч­но­го про­ек­та были так­же пред­став­ле­ны экс­по­на­ты из част­ных кол­лек­ций Андрея Куса­ки­на, Сер­гея и Татья­ны Под­ста­ниц­ких. Учре­ди­тель Музея-усадь­бы Кри­сто­фер Мура­вьев-Апо­стол допол­нил экс­по­зи­цию под­бор­кой аква­рель­ных зари­со­вок костю­мов Алек­сандра Бенуа к филь­му Абе­ля Ган­са «Напо­ле­он» 1927 года — шедев­ра миро­во­го немо­го кине­ма­то­гра­фа, в чем мог­ли убе­дить­ся посе­ти­те­ли, посмот­рев эту мас­штаб­ную кино­кар­ти­ну здесь, в сте­нах музея. 

Фонд Напо­лео­на «Fondation Napoléon» назвал рос­сий­скую выстав­ку «Напо­ле­он. Жизнь и судь­ба» одним из глав­ных собы­тий в год 250-летия Бона­пар­та. В день его рож­де­ния, 15 авгу­ста, в Музее-усадь­бе Мура­вьё­вых- Апо­сто­лов про­изо­шло инте­рес­ное собы­тие, в кото­ром при­ня­ли уча­стие энту­зи­а­сты-рекон­струк­то­ры, пред­ста­вив­шие воин­ство Вели­кой фран­цуз­ской и Рус­ской импе­ра­тор­ской армий. Бра­вые «уса­чи» в мун­ди­рах эпо­хи зака­та рыцар­ских войн рас­ска­зы­ва­ли инте­рес­ные исто­ри­че­ские фак­ты, пели пес­ни тех лет. Каж­дый жела­ю­щий мог подой­ти и задать любой вопрос о бит­вах, ору­жии, воен­ной аму­ни­ции и леген­дах. Это про­ис­хо­ди­ло в фор­ме свое­об­раз­но­го бра­та­ния, ведь девиз сооб­ще­ства рекон­струк­то­ров «Доро­га­ми минув­ших войн – к миру». На празд­ни­ке цари­ла тёп­лая, дру­же­ская атмо­сфе­ра, и все гости оце­ни­ли, как удач­но может соче­тать­ся боро­дин­ский хлеб и торт «Напо­ле­он». ⠀

Что­бы луч­ше понять задум­ку выста­воч­но­го про­ек­та, я попро­сил Алек­сандра Вих­ро­ва, кол­лек­ци­о­не­ра и орга­ни­за­то­ра выстав­ки, отве­тить на несколь­ко вопро­сов о его увле­че­нии и лич­ном взгля­де на Напо­лео­на Бонапарта. 

- Алек­сандр, о Напо­леоне суще­ству­ет мно­го мне­ний: для одних он явля­ет­ся дик­та­то­ром, узур­па­то­ром вла­сти, а для дру­гих — вели­ким пол­ко­вод­цем и рефор­ма­то­ром. Как лич­но вы пред­став­ля­е­те Напо­лео­на Бонапарта? 

- Напо­ле­он был родом из доволь­но бед­ной кор­си­кан­ской семьи, и он под­нял­ся до тако­го уров­ня, что мог свер­гать или ста­вить на тро­ны евро­пей­ских коро­лей и вер­шить судь­бы мил­ли­о­нов людей. В исто­рии чело­ве­че­ства нет дру­го­го слу­чая, когда из низов кто-то под­ни­мал­ся до таких высот. Это само по себе уди­ви­тель­но, и уже при жиз­ни Бона­пар­та мно­гие вос­при­ни­ма­ли его, как полу­бо­га. Сего­дня Напо­ле­он — герой вне вре­ме­ни и про­стран­ства. Я вос­при­ни­маю его, как чело­ве­ка выда­ю­щих­ся спо­соб­но­стей и боль­шо­го ума. Да, Напо­ле­он Бона­парт был вели­ким пол­ко­вод­цем, но это не глав­ное. Пре­об­ра­зо­ва­ния, сде­лан­ные по его ини­ци­а­ти­ве, куда как шире. А ведь это про­изо­шло все­го за 15 лет! 

Если оце­ни­вать его роль в созда­нии ново­го миро­по­ряд­ка и в изме­не­нии ситу­а­ции в Евро­пе, мы видим лич­ность неод­но­знач­ную, пото­му что он, конеч­но, руко­вод­ство­вал­ся инте­ре­са­ми Фран­ции в первую оче­редь. Но, в тоже вре­мя, мно­же­ство его идей ока­за­лись очень дол­го­веч­ны­ми, ведь они име­ют дей­ствен­ную силу до сих пор. Напри­мер, идея еди­ной Евро­пы при­над­ле­жит Напо­лео­ну. Он умуд­рял­ся думать обо всём: были слу­чаи, когда импе­ра­тор оста­нав­ли­вал­ся в каком-нибудь горо­де на корот­кий срок, и за это вре­мя там про­ис­хо­ди­ли такие пре­об­ра­зо­ва­ния, кото­рые не мог­ли бы про­изой­ти ещё пол­ве­ка. Он сам по себе был выда­ю­щим­ся чело­ве­ком. Если ана­ли­зи­ро­вать идеи Бона­пар­та, мож­но прий­ти к выво­ду, что он во мно­гом опе­ре­дил своё время. 

К кон­цу жиз­ни Напо­ле­он гово­рил на ост­ро­ве Свя­той Еле­ны, что со вре­ме­нем бата­лии его забу­дут­ся, а состав­лен­ный по его ини­ци­а­ти­ве и при его непо­сред­ствен­ном уча­стии граж­дан­ский кодекс будет жить. И дей­стви­тель­но: даже в нашем рос­сий­ском зако­но­да­тель­стве исполь­зу­ют­ся поло­же­ния зако­нов, впер­вые сфор­му­ли­ро­ван­ные в граж­дан­ском кодек­се Напо­лео­на. Если гово­рить не про зако­но­да­тель­ные акты, то имен­но Бона­пар­ту при­над­ле­жат идеи по кон­стру­и­ро­ва­нию мет­ро, созда­нию тун­не­ля под Ла-Ман­шем, при нём был при­ду­ма­ны кон­сер­вы — нуж­но же было чем-то кор­мить в воен­ных похо­дах армию. В преж­нее вре­мя не было нуме­ра­ции домов, писа­ли про­сто «3 дом от угла...». Имен­но Напо­ле­он пред­ло­жил сде­лать сквоз­ную нуме­ра­цию домов на ули­цах, при­чем сра­зу на чет­ные-нечет­ные. Конеч­но, это было вызва­но необ­хо­ди­мо­стью, когда, к при­ме­ру, нуж­но было рас­квар­ти­ро­вы­вать сол­дат. Но поче­му нико­му дру­го­му не при­шла в голо­ву такая мысль?! 

Напо­ле­он был выда­ю­щим­ся управ­лен­цем, мене­дже­ром. Уди­ви­тель­но, что это­му его никто не учил, но все зна­ния Бона­пар­та были осно­ва­ны на мате­ма­ти­че­ских рас­чё­тах. Каким обра­зом они вари­лись у Напо­лео­на в голо­ве, как они вопло­ща­лись в такие бли­ста­тель­ные идеи — не понят­но! В учеб­ные годы Напо­ле­он Бона­парт пока­зы­вал выда­ю­щи­е­ся спо­соб­но­сти в мате­ма­ти­ке, не слу­чай­но его спе­ци­а­ли­за­ци­ей ста­ла артил­ле­рия. И эти зна­ния очень силь­но помог­ли ему в буду­щем, но не толь­ко это. У Бона­пар­та была пре­крас­ная инту­и­ция, и он очень хоро­шо раз­би­рал­ся в людях. Напо­ле­он окру­жил себя талант­ли­вы­ми еди­но­мыш­лен­ни­ка­ми вне зави­си­мо­сти от их про­ис­хож­де­ния, и имен­но это поз­во­ли­ло ему создать эффек­тив­ный госу­дар­ствен­ный аппа­рат и коман­до­ва­ние Вели­кой арми­ей. Вспом­ним, что мар­шал Мюрат был сыном трак­тир­щи­ка. Импе­ра­тор видел каче­ства, кото­рые выде­ля­ли людей, и воз­вы­шал их. 

В послед­ние годы, когда Напол­нен стал выстра­и­вать свою импе­рию, в его прав­ле­нии появи­лась склон­ность к тира­нии, но это было свя­зан­но с обсто­я­тель­ства­ми, кото­рые тво­ри­лись в мире. Но в чём заклю­ча­лось его корен­ное отли­чие от дру­гих дея­те­лей, кото­рые счи­та­ют­ся тира­на­ми — таких, как Ленин, Ста­лин, Гит­лер? Они-то все хоте­ли создать ново­го чело­ве­ка, это было осно­вой их идео­ло­гии... У Напо­ле­он не было такой цели. Его реше­ния исхо­ди­ли из осо­зна­ния осо­бен­но­стей чело­ве­че­ской при­ро­ды и выяв­ле­ния ее луч­ших качеств. Очень важ­но пони­мать, что культ Напо­лео­на Бона­пар­та никто не насаж­дал: люди сами хоте­ли видеть его на троне, и, как ни пара­док­саль­но, Бона­парт ведь был импе­ра­то­ром рес­пуб­ли­ки и оли­це­тво­рял собой граж­дан­ствен­ность и свободу. 

- О Напо­леоне Бона­пар­те сня­то мно­же­ство филь­мов, напи­са­но боль­шое коли­че­ство книг, его назы­ва­ют самым извест­ным фран­цу­зом в мире... И все-таки вопрос – поче­му же имен­но с ним ока­за­лось свя­за­но ваше увлечение? 

- Любо­го чело­ве­ка при­вле­ка­ют силь­ные лич­но­сти. Сего­дня я с высо­ты про­жи­тых лет смот­рю в своё про­шлое, и думаю так: меня при­влек­ло в Напо­леоне Бона­пар­те то, что это был не выду­ман­ный пер­со­наж, а совер­шен­но реаль­ный чело­век – при­мер для под­ра­жа­ния. Он про­шёл через боль­шое коли­че­ство испы­та­ний и нико­гда не упус­кал воз­мож­но­сти заявить о себе, в любом виде дея­тель­но­сти Напол­нен все­гда стре­мил­ся пре­взой­ти ожидания. 

Я рос в то вре­мя, когда воз­ник боль­шой инте­рес к эпо­хе нача­ла XIX века. Это свя­за­но с выхо­дом филь­ма Сер­гея Бон­дар­чу­ка «Вой­на и мир». Я тогда учил­ся в шко­ле, мы про­хо­ди­ли про­из­ве­де­ние Льва Нико­ла­е­ви­ча Тол­сто­го «Вой­на и мир», и в какой-то момент в допол­ни­тель­ной лите­ра­ту­ре я про­чи­тал, что Тол­стой, дели­кат­но гово­ря, не совсем досто­вер­но изоб­ра­зил Напо­лео­на Бона­пар­та. Меня это заин­те­ре­со­ва­ло. Пошёл в биб­лио­те­ку, там нашёл книж­ку, кото­рая назы­ва­лась «Напо­ле­он», автор — ака­де­мик Евге­ний Вик­то­ро­вич Тар­ле. Кни­га была дово­ен­но­го года изда­ния! Я про­чи­тал ее сна­ча­ла запо­ем, а потом изу­чил осно­ва­тель­но, по эпи­зо­дам. И с это­го вре­ме­ни стал читать всё, что каса­лось Бона­пар­та. После шко­лы я посту­пил в Ленин­град­ский уни­вер­си­тет на факуль­тет жур­на­ли­сти­ки — надо ли гово­рить, какие откры­лись воз­мож­но­сти, в том чис­ле и для погру­же­ния в эту тему. 

А соб­ствен­ную биб­лио­те­ку я стал соби­рать поз­же. После уни­вер­си­те­та я попал по рас­пре­де­ле­нию рабо­тать в редак­цию газе­ты в Выш­нем Волоч­ке. Одним из цен­тров обще­ствен­ной жиз­ни горо­да был книж­ный мага­зин, куда я захо­дил прак­ти­че­ски каж­дый день. Одним из завсе­гда­та­ев буки­ни­сти­че­ско­го отде­ла являл­ся инте­рес­ный пер­со­наж — быв­ший пре­по­да­ва­тель мест­но­го тех­ни­ку­ма. Когда-то он был боль­шим люби­те­лем книг, но, увы, из-за каких-то пере­дряг пома­лень­ку спи­вал­ся и носил сда­вать свои кни­ги – по одной-две… Неред­ко воз­ле мага­зи­на его ожи­да­ли пере­куп­щи­ки. Обыч­но я сто­ро­нил­ся таких сде­лок, но одна­жды он сам оста­но­вил меня и пока­зал, с чем теперь наме­рен рас­ста­вать­ся. Это был седь­мой том собра­ния сочи­не­ний Тар­ле, кото­рый пол­но­стью посвя­щен Напо­лео­ну. Все дру­гие тома он рань­ше про­дал, а этот до послед­не­го остав­лял как раритет. 

У меня, конеч­но, дав­но есть пол­ное ака­де­ми­че­ское изда­ние Тар­ле, но тот седь­мой том уже 45 лет путе­ше­ству­ет со мной как заве­ща­ние того рус­ско­го интел­ли­ген­та с груст­ной судь­бой. Сей­час я соби­раю ещё пер­вые изда­ния всех работ Евге­ния Вик­то­ро­ви­ча, его авто­гра­фы, вос­по­ми­на­ния совре­мен­ни­ков. Он про­жил огром­ную жизнь, кото­рая вме­сти­ла в себя несколь­ко эпох. Тар­ле все­го на четы­ре года моло­же Лени­на, и он на два года пере­жил Ста­ли­на. Сидел в тюрь­ме и при царе, и в совет­ское вре­мя… Он был исто­ри­ком с миро­вым име­нем и невы­езд­ным… Пере­жил взлё­ты и паде­ния, пре­да­тель­ство близ­ких людей. Неслу­чай­но его люби­мой исто­ри­че­ской лич­но­стью был Напо­ле­он, пото­му что Тар­ле тоже умел доби­вать­ся сво­е­го, как бы труд­но ему ни было. Для меня Евге­ний Тар­ле — такой же при­мер жиз­не­стой­ко­сти, как и Напо­ле­он Бонапарт. 

- Мало кто зна­ет, что Напо­ле­он очень силь­но забо­тил­ся о сво­ей репу­та­ции лич­но. Може­те рас­ска­зать, как имен­но он это делал? 

- Мало ска­зать, что Напо­ле­он был масте­ром кра­си­во­го жеста, это при­сут­ство­ва­ло все­гда. Сво­им бла­го­род­ством он пора­жал и вен­це­нос­ных особ. Во вре­ме­на прав­ле­ния Пав­ла I Бона­парт вер­нул рос­сий­ско­му импе­ра­то­ру воен­но­плен­ных — более 7 тысяч чело­век, в чис­ло кото­рых вхо­ди­ли и офи­це­ры, и сол­да­ты в новом, поши­том за свой счет, обмун­ди­ро­ва­нии с ору­жи­ем. Небы­ва­лый слу­чай! Напо­ле­он хотел про­из­ве­сти впе­чат­ле­ние на рос­сий­ско­го импе­ра­то­ра, и сде­лал это. Сего­дня мы назва­ли бы это эффек­тив­ным PR-ходом. 

Бона­парт заво­ё­вы­вал людей сра­зу. По пути с кораб­ля до бере­га ост­ро­ва Эль­ба, Напо­ле­он спро­сил у руле­во­го: «Это твоя яхта?» А тот ему отве­тил: «О, нет, если бы это была моя яхта, я стал бы самым счаст­ли­вым чело­ве­ком на све­те». Бона­парт гово­рит: «Она будет тво­ей!». На сле­ду­ю­щий день яхта была выкуп­ле­на для это­го мат­ро­са, и об этом узна­ли все. Показ­ной посту­пок? Конеч­но, но он про­из­вел боль­шое впе­чат­ле­ние. Рас­по­ло­жив к себе людей, ссыль­ный импе­ра­тор стал актив­но про­дви­гать раз­лич­ные нововведения. 

Извест­но, что Напо­ле­он даже внешне очень силь­но отли­чал­ся от сво­их гене­ра­лов: в то вре­мя, когда они все яркие, в доро­го рас­ши­тых мун­ди­рах, импе­ра­тор же ходил в серой шине­ли. И, меж­ду тем, очень мно­го общал­ся со сво­и­ми сол­да­та­ми, был открыт к ком­му­ни­ка­ци­ям, и поэто­му с ним было лег­ко разговаривать. 

Уже с юно­сти Напо­ле­он заду­мы­вал­ся над тем, какой след он оста­вит в исто­рии, и поэто­му то, что нам кажет­ся импро­ви­за­ци­ей, на самом деле — это хоро­шо про­ду­ман­ные шаги. Вспом­ним хотя бы одну из исто­рий, кото­рая про­изо­шла в Тиль­зи­те. Во вре­мя сов­мест­но­го смот­ра войск он попро­сил пока­зать само­го храб­ро­го рос­сий­ско­го гвар­дей­ца и, сняв с себя орден Почет­но­го леги­о­на, при­це­пил его на грудь рус­ско­го сол­да­та. Импе­ра­то­ру Алек­сан­дру I на это отве­тить было нечем… Кста­ти, учре­жде­ние вне­со­слов­но­го орде­на — гени­аль­ная при­дум­ка Бона­пар­та. Эта награ­да под­ра­зу­ме­ва­ла равен­ство людей, неза­ви­си­мо от про­ис­хож­де­ния, и явля­лась сим­во­лом спло­че­ния нации.

- Вы уже орга­ни­зо­ва­ли боль­ше деся­ти выста­воч­ных про­ек­тов, а этот стал по-насто­я­ще­му осо­бен­ным: впер­вые кол­лек­ция была пред­став­ле­на в таком мас­шта­бе — 250 экс­по­на­тов. А все­го их в вашем собра­нии боль­ше тыся­чи. Как про­ис­хо­дил отбор экспонатов?

- В самом нача­ле я хотел назвать выстав­ку «Напо­ле­он. Рус­ский рок», что­бы пока­зать, какую роль, сыг­ра­ла Рос­сия в его судь­бе. Потом реши­ли, что клю­че­вым момен­том во всей этой исто­рии долж­на стать тема упу­щен­ных воз­мож­но­стей – Тиль­зит­ский мир. Воен­но-поли­ти­че­ский союз двух силь­ней­ших дер­жав, дина­сти­че­ский брак Напо­лео­на с вели­кой княж­ной — сест­рой рос­сий­ско­го импе­ра­то­ра — всё это изме­ни­ло бы исто­рию корен­ным обра­зом. Бона­парт пони­мал, что в стра­те­ги­че­ском плане важ­нее Рос­сия, а не Австрия, кото­рую он и так уже захва­тил. Его импе­рии был необ­хо­дим наслед­ник, у кото­ро­го была бы «голу­бая кровь» вли­я­тель­но­го импе­ра­тор­ско­го дома. Одна­ко в сва­тов­стве Напо­лео­ну два­жды отка­за­ли. Так роди­лось новое назва­ние выстав­ки: «Напо­ле­он. Отверг­ну­тый жених». Конеч­но, исто­рия не зна­ет сосла­га­тель­но­го накло­не­ния, но через века мы можем себе пред­ста­вить, как тогда изме­нил­ся бы мир, если фран­цуз­ско-рос­сий­ский брак состо­ял­ся. Выстра­и­вая экс­по­зи­цию, мы хоте­ли пока­зать мас­штаб лич­но­сти чело­ве­ка, от кото­ро­го тогда отка­за­лась Рос­сий­ская импе­рия. Мы вме­сте с кура­то­ром рас­ши­ри­ли выста­воч­ный про­ект и поста­ви­ли цель рас­ска­зать боль­ше о жиз­ни фран­цуз­ско­го импе­ра­то­ра, и как реа­ли­зо­ва­лась затея пород­нить­ся с импе­ра­тор­ским домом Рома­но­вых уже после смер­ти Напо­лео­на. Так мы и при­шли к конеч­но­му вари­ан­ту назва­ния выстав­ки — «Напо­ле­он. Жизнь и судь­ба». Отбор экс­по­на­тов во мно­гом зави­сел от темы выста­воч­но­го про­ек­та и той исто­рии, кото­рой мы хоте­ли поде­лить­ся с посе­ти­те­ля­ми нашей выставки.

- Кура­то­ром ваше­го выста­воч­но­го про­ек­та стал Сер­гей Под­ста­ниц­кий — очень авто­ри­тет­ный искус­ство­вед, семья кото­ро­го обла­да­ет заме­ча­тель­ным собра­ни­ем про­из­ве­де­ний изоб­ра­зи­тель­но­го искус­ства. Как вам с ним работалось?

- Я дав­но искал воз­мож­но­сти подру­жить­ся с Сер­ге­ем и его супру­гой Татья­ной. Видел их выстав­ки, пре­крас­ные ката­ло­ги, аль­бо­мы. Потря­са­ю­щее собра­ние, из кото­ро­го мно­гое мог­ло бы впе­чат­ля­ю­ще пока­зать семью Рома­но­вых в рам­ках моей выстав­ки. Сер­гей обла­да­ет энцик­ло­пе­ди­че­ски­ми зна­ни­я­ми и при этом явля­ет­ся очень твор­че­ским чело­ве­ком. Я ведь сам из дру­гой сфе­ры – кан­ди­дат поли­ти­че­ских наук – и диле­тант в искус­стве. Нужен был силь­ный куратор.
Я при­шел в цари­цын­ский музей на откры­тие новой выстав­ки Под­ста­ниц­ких и нашел воз­мож­ность пере­го­во­рить с Сер­ге­ем. Уви­дел искру в его гла­зах: он сра­зу согла­сил­ся. Пона­ча­лу не про­сто было с ним рабо­тать. Я стал пред­ла­гать мно­го вари­ан­тов, что мож­но было бы выста­вить, но он меня силь­но отрез­вил. Мы доволь­но высо­ко под­ня­ли план­ку, взяв толь­ко XIX век. И, конеч­но, экс­по­зи­цию воз­вы­си­ли про­из­ве­де­ния искус­ства из кол­лек­ции Сер­гея и Татья­ны Подстаницких. 

- Музей-усадь­ба Мура­вьё­вых-Апо­сто­лов — ста­рин­ный особ­няк построй­ки кон­ца XVIII века. Выстав­ка хоро­шо в нее вписалась...

- Сер­гей Под­ста­ниц­кий пред­ло­жил про­ве­сти выста­воч­ный про­ект здесь. Имен­но в сте­нах это­го дома мы мог­ли гово­рить о том вре­ме­ни, когда Напо­ле­он был в Москве. У этой усадь­бы очень инте­рес­ная пла­ни­ров­ка: парад­ный зал и анфи­ла­да ком­нат, каж­дая из кото­рых мень­ше преды­ду­щей. Если в пер­вом зале мож­но было поме­стить несколь­ко сотен чело­век, то в послед­нем — мак­си­мум деся­те­рых. Мы реши­ли обыг­рать эту осо­бен­ность усадь­бы, поэто­му в боль­шом зале раз­ме­сти­ли 39 эски­зов костю­мов Алек­сандра Бенуа. В сле­ду­ю­щем — экс­по­на­ты, рас­ска­зы­ва­ю­щие о Бона­пар­те с само­го дет­ства и до вступ­ле­ния его на трон. В сле­ду­ю­щем зале акцент был сде­лан на исто­рии Тиль­зит­ско­го мира и неудав­ше­го­ся сва­тов­ства Напо­лео­на к сест­рам Алек­сандра I. 

Конеч­но, в кон­тек­сте собы­тий, кото­рые про­ис­хо­ди­ли в то вре­мя — и на полях войн, и в мир­ной жиз­ни. Даль­ше мы пред­ста­ви­ли экс­по­на­ты, отра­жав­шие заклю­чи­тель­ный этап жиз­ни импе­ра­то­ра фран­цу­зов на ост­ро­ве Свя­той Еле­ны, а так­же судь­бу его сына Напо­лео­на II. Инте­ре­сен факт, что уже в сле­ду­ю­щем поко­ле­нии полу­чи­лось осу­ще­ствить идею Бона­пар­та пород­нить­ся с семьей Рома­но­вых, и этой теме мы посвя­ти­ли заклю­ча­ю­щий экс­по­зи­цию зал. Кро­ме это­го, мы заня­ли и кори­дор, рас­ста­вив там мел­кие, но очень цен­ные для меня экс­по­на­ты: фар­фо­ро­вые тарел­ки, ору­жие, ста­ту­эт­ки, чер­ниль­ни­цу, сле­пок руки Напо­лео­на и так далее.

Думаю, ни одна гале­рея не смог­ла бы так емко пере­дать идею проекта. 

- Чем вам лич­но запом­ни­лась эта выстав­ка?

- Успех опре­де­ля­ет­ся инте­ре­сом пуб­ли­ки. Очень раз­ные люди были сре­ди посе­ти­те­лей. Я про­во­дил автор­ские экс­кур­сии, каж­дая из кото­рых про­дол­жа­лась не менее двух часов, а потом еще мне зада­ва­ли мно­же­ство вопро­сов. Мно­гие про­си­ли посо­ве­то­вать, что из книг мож­но про­чи­тать о Напо­леоне. Рад, что смог как-то про­сти­му­ли­ро­вать инте­рес к этой заме­ча­тель­ной личности.

- Кста­ти, а что­бы вы сове­то­ва­ли из книг?

- О Напо­леоне писа­ли Дюма, Стен­даль, Гюго, Валь­тер Скотт. Из серьез­ных иссле­до­ва­ний XIX века – Вил­ли­ан Сло­он. Далее – Мереж­ков­ский и Тар­ле. Из совре­мен­ных, по мое­му мне­нию, луч­шее – двух­том­ник Андре Касте­ло и кни­ги дирек­то­ра «Фон­да Напо­лео­на» Тер­ри Ленца.

А еще я реко­мен­до­вал бы читать мему­а­ры. Во-пер­вых, «Мемо­ри­ал Свя­той Еле­ны» — запи­си раз­го­во­ров с Напо­лео­ном гра­фа Лас Каза. Ред­ко кому из вели­ких людей уда­ёт­ся объ­яс­нить свою жизнь, а Бона­парт смог это сде­лать на ост­ро­ве Свя­той Еле­ны. По тра­ги­че­ским обсто­я­тель­ствам так полу­чи­лось, что у него было пять лет, что­бы осмыс­лить свою жизнь, посмот­реть на неё со сто­ро­ны и объ­яс­нить какие-то ситу­а­ции. Ну и конеч­но же, что-то при­гла­дить. По-сво­е­му при­ме­ча­тель­ны и сви­де­тель­ства дру­гих людей, близ­ких к импе­ра­то­ру, осо­бен­но в его послед­ние годы. 

- А что во вре­мя выстав­ки вас боль­ше все­го пора­до­ва­ло или удивило? 

- То, что наш выста­воч­ный про­ект вызвал боль­шой инте­рес у фран­цу­зов. Это были люди, кото­рые или живут сей­час в Рос­сии, или при­е­ха­ли сюда по делам, даже целые деле­га­ции. А еще летом в Москве про­хо­дил фести­валь «Вре­ме­на и эпо­хи», в кото­ром при­ни­ма­ли уча­стие рекон­струк­то­ры из Фран­ции. Они при­шли сюда в исто­ри­че­ских костю­мах и устро­и­ли насто­я­щий празд­ник. Нашей выстав­кой заин­те­ре­со­ва­лась ува­жа­е­мая меж­ду­на­род­ная орга­ни­за­ция «Фонд Напо­лео­на». Они раз­ме­сти­ли ста­тью на сво­ём сай­те, и это, без­услов­но, мне было очень приятно. 

- В завер­ше­ние наше­го раз­го­во­ра, хоте­лось бы поин­те­ре­со­вать­ся ваши­ми даль­ней­ши­ми планами. 

- Я не одер­жим мани­ей обла­да­ния, мне бы хоте­лось, что­бы люди мог­ли видеть пред­ме­ты из моей кол­лек­ции, оце­нить их, обсу­дить, открыть для себя что-то новое. Когда мы состав­ля­ли эту экс­по­зи­цию, из огром­но­го коли­че­ства гра­вюр выби­ра­ли луч­шие. И ока­за­лось, боль­шин­ство из них – одно­го авто­ра. Это – фран­цуз­ский худож­ник Огюст Раф­фе. У него есть целый цикл работ, свя­зан­ный с Напо­лео­ном. Я бы хотел сде­лать отдель­ную выстав­ку с его про­из­ве­де­ни­я­ми. Надо узнать, какие рабо­ты Раф­фе есть у дру­гих кол­лек­ци­о­не­ров, и орга­ни­зо­вать общий вста­воч­ный проект. 

Боль­шую выстав­ку со сво­ей кол­лек­ци­ей я теперь буду делать, навер­ное, не ско­ро. Сей­час я занят под­го­тов­кой к изда­нию кни­ги о нашем с супру­гой путе­ше­ствии на ост­ров Свя­той Еле­ны. Рас­сказ о наших впе­чат­ле­ни­ях будет про­ил­лю­стри­ро­ван экс­по­на­та­ми из кол­лек­ции и фото­гра­фи­я­ми из это­го путешествия. 

В 2021 году будет 200 лет со дня кон­чи­ны Напо­лео­на. Может быть, мы отме­тим эту дату еще одним мас­штаб­ным выста­воч­ным проектом.

Интер­вью под­го­тов­ле­но сту­ден­том Выс­шей шко­лы эко­но­ми­ки Сер­ге­ем ЦВЕТКОВЫМ

Ори­ги­нал пуб­ли­ка­ции нахо­дит­ся на сай­те сете­во­го СМИ artmoskovia.ru | Если вы чита­е­те её в дру­гом месте, не исклю­че­но, что её укра­ли.