Певица Оля Ч.: «Артисту важно найти свое лицо. И сердце»

461

Оля Ч. – певица и автор песен. Окончила факультет культурологии СПбГУКИ и Институт Современного Искусства, где училась у легенды советского джаза, солистки оркестра Олега Лундстрема Галины Филатовой. Финалистка телепроекта «Битва хоров» (команда Виктора Дробыша). В 2019 выпустила дебютный альбом «Сердце слева». Участница крупнейшего онлайн-марафона «Я буду ждать свою музыку», международного World Online Festival и проекта «Сказки на дому», где ее вокал высоко оценил солист Vacuum Маттиас Линдблум.

С первых нот ее песен в голове начинает прокручиваться кинолента, всплывают образы из еще неснятых фильмов. Соединить на первый взгляд несоединимое и придумать свой собственный стиль? Легко. Оля Ч. называет его «поп-андеграунд», личным примером доказывая, что все жанровые рамки условны. Главное, чтобы в музыке было личное высказывание, движение от сердца и магия живых инструментов. Только они звучат на первой пластинке. Сейчас уже рождаются и песни для второй, а совсем скоро состоится релиз EP, состоящего из композиций, сочиненных Олиным папой, которые органично влились в репертуар певицы. Об отличиях работы над ними и авторским материалом, о честном взгляде на себя, смелых экспериментах и звучании времени она рассказала в интервью «АртМосковии».

© Фотограф Анастасия Комусова

– Музыкальный язык – твой главный способ общения с миром. Песни, которые ты исполняешь, – это личные истории, так или иначе. Какое место в них занимает слушатель? Важна ли для тебя обратная связь?

– Мне кажется, музыкальный язык – мой главный способ общения прежде всего с самой собой, со своим внутренним миром. Благодаря такому глубоко личному «диалогу» и случаются песни. Я называю их «мысли вслух». И, конечно, если бы не слушатель, мысли эти так и остались бы храниться где-то в заметках телефона, в диктофонных записях. Все это просто не имело бы никакого смысла. Ведь быть услышанной – мое главное желание и даже, скорее, потребность. В словосочетании «обратная связь» для меня ключевое – «связь», то есть взаимность, соединение, в какой-то степени даже взаимозависимость. Автор плюс слушатель равно целое. И только так музыка по-настоящему звучит.

– Получается, песня может родиться в диалоге?

– Как по мне, только так они и рождаются. В диалоге с собой, с теми, кто рядом и уже нет. Например, сейчас я работаю над новой песней для второго альбома, которая появилась благодаря цепочке голосовых сообщений от моей близкой подруги Кати. Она давно работает в Америке, а вот этой весной собиралась вернуться домой, но самочувствие планеты внесло свои коррективы – все авиарейсы отменили, и ей пришлось два месяца добираться до дома на корабле. Это во всех смыслах был непростой путь. Все это время мы поддерживали связь и друг друга. Чаще всего голосовыми сообщениями. Они и стали лейтмотивом, главной идеей песни.

– Есть ли у тебя ожидания от себя самой, как от артиста? Некая планка, которую важно достигнуть?

– Слово «планка» сразу отбрасывает мое сознание в сторону спорта – «Оля, быстрее, выше, сильнее!» Мне это совсем не близко. Я чувствую, что музыка не может рождаться в соревновательной среде. Все, кто хорошо меня знает, точно скажут, что я достаточно требовательный человек. Прежде всего к самой себе. Поэтому, если я и ставлю какую-то планку, то только в плоскости реализации идеи. Мне крайне важно сделать все, что на данный момент в моих силах, но не менее важно сохранить при этом внутреннюю свободу и способность радоваться каждому шагу. Если все же попытаться как-то обозначить заветную, финальную цель – точку в моей личной системе координат, я хочу быть востребована, услышана.

– Почему именно в этот момент времени ты решила записать пластинку, состоящую из папиных песен? Имеет ли значение, что это происходит именно сейчас?

– Думаю, да. Это тревожное, странное время еще раз напомнило, что нет ничего важнее семьи, близких. Изначально я планировала релиз макси-сингла на второе мая – папин день рождения, хотела сделать ему сюрприз, но по понятным обстоятельствам большую часть работы, а после и дату выхода пластинки пришлось перенести. Абсолютно точно такие перемены неслучайны и своевременны. Так звучит это время, именно сейчас! Совсем скоро я смогу назвать дату релиза, а пока скажу, что эта работа для меня особенная. Как папа.

© Фотограф Владимир Волков

– Помнишь ли ты его первые впечатления, когда он услышал свои песни в твоем исполнении?

– Папины – смутно, а вот свои – да. Первая его песня в моем исполнении называлась «Золушка». Мне тогда, кажется, было лет восемь. Большой концертный зал, достаточно сложный танцевальный номер, свет, атмосфера бала. Помню, как режиссер-постановщик на репетициях повторял что-то вроде: «Оля, похоже, твоя Золушка собралась на дискотеку, а не на бал». Видимо, я всегда чувствовала папину музыку по-своему, находя точки соприкосновения именно со своей природой. Так и сегодня.

– Чувствуешь ли ты в этот момент больше ответственности, волнения?

– Я чувствую радость. Мне всегда хотелось исполнять что-то «свое». Думаю, артисту крайне важно найти свое лицо. И сердце. Наверное, неслучайно свой первый альбом я назвала «Сердце слева». С детства я бесконечно ездила на вокальные конкурсы и практически всегда старалась включать в программу папины песни. Они говорили обо мне больше. И давали мне возможность рассказать больше. Сегодня я уже взрослая девочка, на моей полочке уже хранится авторский альбом, но до сих пор исполнять папины композиции – особенная радость, чистая, как в детстве. Конечно, песни по содержанию и глубине тоже стали «старше», но теперь и я к ним внутренне готова.

– Бывали ли ситуации, когда у вас с папой возникали творческие споры о музыке, о других видах искусства?

– О, да, мне вообще нравится с ним спорить, точнее – рассуждать. Мне интересно его мнение, взгляд. Когда папа прилетает в Москву, мы всегда стараемся выбраться на какую-нибудь выставку. Бродим вместе часами. Из последнего, что мы посетили, – удивительный Анатолий Зверев в музее AZ. Выставка сейчас, как и другие, закрыта до 15 января. Но после возобновления работы – сходите! Это не объяснить словами. Интерес к искусству у нас, видимо, семейное. Папа моего папы – дедушка Юра – не только был мультиинструменталистом, играл в оркестре, но и собирал редкие монеты, марки, ордена и медали царской России, книги по искусству. В какой-то степени это повлияло на выбор моей первой «вышки» – культурологической. Поэтому иметь свое мнение и говорить о нем открыто для меня всегда было нормально. Хотя дедушка очень не любил это слово «нормально». Говорил, это значит никак. Точно. Поэтому иметь свое мнение, пусть и отличное от мнения окружающих, иногда в корне, и говорить о нем открыто – классно.

– Посвящен ли папа в процесс создания аранжировок, записи?

– Изначально, как я уже говорила, релиз макси-сингла планировался на второе мая. Он должен был стать для папы абсолютным сюрпризом, без каких-то превью и обсуждений. Даты поменялись, но план не раскрывать весь процесс записи остался в силе. Эта пластинка – мой личный взгляд на его музыку, поэтому все аранжировочные, стилистические и другие решения – за мной. Я показала только первые наброски аранжировок моего саундпродюсера Андрея Кана, поэтому для папы все это так и остается загадкой. Я опять решила пойти по самому интересному, но непростому пути – записи живых инструментов. И, несмотря на все сложности, получилось даже собрать расширенный струнный состав. Так что вокал записан, обложка в работе. Осталось только сведение, мастеринг, и…все случится.

– Насколько важна тебе папина поддержка в этом процессе?

– Я ее чувствую всегда. Знаешь, у меня есть странная, наверное, даже дурацкая черта. Сомневаться по пустякам. «Гений сомнений», привет! («Гений сомнений» – название первой авторской песни Оли Ч. – прим.авт.) Но вот с глобальными, важными решениями все наоборот – я принимаю их практически мгновенно и не испытываю никаких колебаний. Поэтому и поддержка мне необходима скорее внутренняя, большая, настоящая. А она была и есть.

– Что самое сложное в работе с этими песнями, если эта сложность есть?

– Чаще всего для меня сложное равно интересное. Поэтому самое интересное в работе над папиными песнями было найти свое звучание, аранжировочное решение, «присвоить» их внутренне. В песне «Кит» есть такая строчка: «Закрывай глаза и смотри в себя». Так я и сделала. Кстати, важно озвучить, что текст этой композиции написала поэтесса Ирина Кадочникова.

– Эта пластинка для тебя – цельная, единая история или все-таки – музыкальный «коллаж», собранный из абсолютно разных частей?

– Макси-сингл состоит из двух песен – «Кит» и «Ангел». Даже названия оказались как-то созвучны. Наверное, в начале работы я могла смотреть на них, как на разные части, но в финале точно чувствую и знаю – это единое целое. Это история, возможно, притча, попытка посмотреть на путь современного человека, на ценности – те, что «ценны» сегодня и всегда, на себя самого.

© Фото Ольга Головизнина

– Открываешь ли ты в этих песнях близкого человека по-новому для себя?

– Сложный вопрос. Думаю, нет. Я знаю и люблю его таким. И именно это чувство, наверное, дает мне возможность честно посмотреть на себя. Совсем по-новому.

– Почему ты все-таки выбрала сейчас форму EP, а не полноценной большой пластинки? Будешь ли ты в дальнейшем продолжать свой опыт работы с папиными песнями?

– Большая авторская пластинка еще впереди, и работу над ней уже можно считать «открытой». Сейчас мне хотелось выпустить сборник папиных песен в своем прочтении и только. Какое-то простое и искреннее желание. И «Кит», и «Ангел» однажды уже звучали на сольных концертах в Москве, они нашли меня гораздо раньше релиза. Поэтому и формат пластинки нашелся достаточно легко, без попыток выбрать еще что-то, дополнить, расширить, найти… Для меня главная ценность этого опыта в том, что, начав с робких попыток найти ответы в точке «А», я оказалась с неожиданными и смелыми музыкальными решениями в точке «Б». И да, продолжение следует.

Екатерина САЛТЫКОВА

Оригинал публикации находится на сайте сетевого СМИ artmoskovia.ru | Если вы читаете её в другом месте, не исключено, что её украли.