Татьяна АШАКОВА: «Я не смогла бы заниматься чем-то одним»

479

Татьяна Ашакова — визажист, стилист международного класса, дизайнер и создатель бренда головных уборов «BeretkAh…!», один из организаторов и идейный вдохновитель фестиваля стильных свадеб WFest. Благодаря своему неповторимому стилю в работе с невестами, в 2012 году Татьяна была признана британским журналом Brides Magazine лучшим свадебным стилистом на территории Шотландии. Живя в Берлине, вот уже несколько лет она работает на три страны, курсируя между Германией, Великобританией и Россией для участия в различных проектах. О том, легко ли реализоваться в творческой профессии в чужой стране, Татьяна рассказала в интервью.

– Татьяна, кем вы хотели стать в детстве и в каком возрасте почувствовали интерес к моде?

– Моя мама – стилист по волосам, поэтому, в общем-то, естественно, что в раннем детстве я хотела стать парикмахером: делала причёски куклам, и отрезала им волосы, думая, что они будут расти. Расстраивалась, что не растут. (Смеётся). Когда мне было 12 лет, мама начала брать меня с собой на специализированные выставки и мастер-классы известных стилистов-парикмахеров, приезжавших из-за границы к нам в Кремлёвский дворец. И тогда я решила, что хочу стать именно стилистом: не только красиво одевать, но и делать причёски, макияж – всё в едином стиле. На что родители ответили, что вряд ли у меня получится, поскольку в этой сфере нет приличного образования: ты можешь быть или парикмахером или, например, дизайнером-модельером, но делать сразу всё нельзя – такого просто не бывает. Родители хотели, чтобы я получила достойное образование, и я пошла учиться на переводчика в МГЛУ.

– Работали ли вы по профессии? С чего началась ваша карьера стилиста?

– Мне было недостаточно профессии переводчика для счастливой жизни – никогда не хотела быть чьей-то тенью и переписывать тексты, сидя в какой-нибудь конторе. Но я понимала, что язык будет для меня вспомогательным рычагом в других делах. Непосредственно по профессии я никогда не работала. Хотя и по сей день то, чем я занимаюсь, постоянно требует навыков переводчика: например, в одном проекте я сопровождаю группы российских визажистов, прилетающих в Лондон на повышение квалификации, или же перевожу тексты, нужные мне для работы, общаюсь с партнёрами и клиентами со всего мира. Уже на третьем курсе параллельно с учёбой я стала работать визажистом. Всё началась с того, что моя тётя взяла меня в качестве модели на курсы по макияжу. В тот момент я поняла, что нашла применение своей любви к краскам и рисованию, только кисти художника стали кистями визажиста, а краски – декоративной косметикой. Тётя успешно окончила те курсы для себя и получила диплом, а я неожиданно стала работать визажистом. Эта работа началась во многом благодаря моей общительности и знакомствам, завязавшимся через ЖЖ («Живой Журнал», англ. LiveJournal – прим. авт.). В общем-то, с ЖЖ очень много всего начиналось.

– В какой момент и почему вы приняли решение поехать учиться в Шотландию?

– На переезд в Шотландию я решилась, во-первых, потому, что к тому моменту уже успела поучиться в Лондонском колледже моды (London College of Fashion), где начинался путь очень многих известных во всём мире дизайнеров, и потому, что мне просто очень хотелось прикоснуться к прекрасному – для меня, девочки из России, это было чем-то совершенно необыкновенным. Я глубоко прочувствовала царящую там творческую атмосферу и очень хотела продолжить обучение именно в Лондоне. Меня даже приняли в магистратуру на факультет журналистики, но личные планы внесли свои коррективы: на тот момент я уже познакомилась со своим будущим мужем, который поступил в университет Глазго, и мы решили быть вместе. Тогда я стала изучать возможности обучения в Шотландии и нашла факультет международного фэшн-бизнеса. В конце концов мне это оказалось на руку – хотелось получить не просто образование ради образования, а те знания, которые я смогу использовать в жизни. Мне как творческому человеку для успешной работы были просто необходимы маркетинговые знания: как правильно себя позиционировать, как себя продвигать и продавать.

– Не страшно ли было уезжать из Москвы, где вы к тому моменту были уже достаточно востребованным визажистом и стилистом? Как отреагировали родители?

– Конечно, уезжать было страшно. Первые полгода я чувствовала себя никому не нужной. Была обычной студенткой и не могла зарабатывать здесь так, как делала это в России. Когда я приходила в местные агентства со своим портфолио, меня не воспринимали всерьёз. Даже когда я предлагала творческое сотрудничество фотографам, без сайта никто не обращал на меня внимание. А в России мне просто не приходило на ум завести свой сайт – у меня был хостинг, на котором я хранила свое портфолио. И только благодаря своей настойчивости и упорству, наверное, в чём-то благодаря своему «русскому» характеру я практически взяла штурмом редакцию моды газеты Herald, у которой по выходным выходило приложение с фэшн-историями, и стала проходить здесь практику. Что касается родителей, конечно, они переживали – столько неизведанного для меня, незнакомого. Но на самом деле в 23 года человек – это уже состоявшаяся личность. Мне кажется, у родителей уже нет шанса запретить тебе делать то, к чему ты чувствуешь настоящую тягу. Тем более, программу минимум по удовлетворению родительских пожеланий я на тот момент уже выполнила и у меня было достаточно своих амбиций, чтобы, наконец, идти по своему пути.

– Всего через два года после вашего переезда в Шотландию британский журнал Brides Magazine признал вас рекомендованным свадебным стилистом на территории Шотландии, что сделало ваше имя известным в свадебной среде Соединенного Королевства. Какими качествами нужно обладать, чтобы добиться успеха в сложнейшей индустрии моды, да ещё и за границей?

– Карьера визажиста далась мне не так просто. Чтобы создать портфолио, я много работала на коммерческих проектах. Если с техникой у меня проблем не было, то с клиентами поначалу было туго. Поэтому мне приходилось стучаться во все двери, что местами было даже неприятно – не хотелось быть навязчивой. Но Шотландия – страна очень маленькая, добиться признания здесь означает заслужить неплохой авторитет и в Великобритании в целом, хотя Лондон – это отдельная история. Определённое признание я получила после того, как известное шотландское агентство начало представлять меня как визажиста и стилиста – в последнем я видела свою высшую цель. Благодаря агентству у меня стали появляться интересные проекты, и мне удалось собрать хорошее портфолио. Параллельно работала с невестами – ещё в Москве хорошо набила руку в этом деле. Мне всегда это очень нравилось, хотя я почему-то думала, что с переездом в Британию буду работать исключительно в фэшн-индустрии. Я также принимала участие в различных фэшн-шоу и показах, в частности, дизайнера свадебных платьев Джойс Янг (Joyce Young), с которой мы до сих пор близко сотрудничаем. Это тоже помогло мне продвинуться в свадебной сфере. Интересно, что первой невестой у меня была немка, которая выходила замуж за шотландца. По всей Шотландии она искала немецкоговорящего стилиста и к тому моменту перепробовала нескольких мастеров, работой которых осталась недовольна. И вдруг я увидела её сообщение на форуме и написала ей, что говорю по-немецки. Стилист нужен был для её бабушки и мамы, которые не знали английского. После того, как я поработала на той свадьбе, благодаря активности невесты в соцсетях, запустилось сарафанное радио.

И ещё очень интересный момент: шотландцы всегда оставляют отзыв, будь он позитивным или негативным. Так получилось, что на форумах главного журнала шотландских свадеб Scottish Wedding Directory о моей работе оставили много хороших отзывов. А по результатам опроса невест, который ежегодно проводит журнал Brides Magazine, я собрала самое большое количество положительных отзывов и была признана лучшим стилистом на территории Шотландии. Это, действительно, статусно, но мне приходилось работать очень много – в несколько раз больше, чем в России. Работа в Шотландии научила меня больше прислушиваться к пожеланиям клиенток и не делать исключительно так, как считаю нужным я. В России ко мне приходили в основном молоденькие девочки, и я привыкла, что они прислушивались к моему мнению. Здесь невесты – это в большинстве своём девушки за 30, и они знают, чего хотят. А это не всегда может совпадать с моим видением. Хотя всегда есть те, кто приходит ко мне и хочет получить именно моё видение. Последнее, о чём я упомяну, но далеко не последнее по значимости, что позволило мне достичь определённых успехов – это, разумеется, весь брендинг, маркетинг, создание сайта и промоматериалов, участие в выставках и других мероприятиях.

– Как родилась идея собственного бренда?

– Бренд родился на рубеже окончания магистратуры в Шотландии и ухода в собственное плаванье – к тому моменту я твёрдо решила, что не буду работать на кого-то, по темпераменту мне это не подходит. Головные уборы я выбрала потому, что просто-напросто влюбилась в британскую традицию носить их. У каждой невесты, с которой я работала здесь, всегда был какой-то аксессуар, которым она хотела дополнить причёску. Мама невесты, мама жениха и каждая гостья непременно приходили в шляпке. Редкий случай и, скорее, исключение, если на свадьбе женщина без головного убора. Я решила, что, если делать что-то своими руками, это должны быть именно шляпки и аксессуары.

Мне просто очень повезло, что первую же созданную мною коллекцию я не постеснялась показать на одной из съёмок дизайнеру свадебных платьев Джойс Янг, о которой уже упомянула. Именно она стала человеком, поддержавшим меня как дизайнера. Кроме того, совершенно неожиданно для меня Джойс захотела продавать мои аксессуары в своих магазинах в Лондоне и Глазго, и это было лучше всяких похвал. Конечно, это история о том, как важно оказаться в нужном месте в нужное время, но всё-таки патронаж кого-то, кто уже состоялся в индустрии – это всегда просто удивительный бонус. С подачи Джойс Янг моё дело пошло в гору, следом за ней уже другие бутики захотели продавать мои аксессуары, я начала участвовать в выставках в качестве дизайнера аксессуаров.

– Не так много российских дизайнеров, получивших признание на Западе. Как вы считаете, в чём причина?

Чтобы быть признанным на Западе, нужно жить на Западе, мыслить западными категориями. В этом случае ты хорошо понимаешь, чего хотят клиенты, понимаешь их менталитет и их требования к сервису – наверное, поэтому у тебя больше шансов на успех. Не могу сказать, что я прямо-таки получила признание на Западе. Есть клиенты, которым нравится мой стиль и которые возвращаются ко мне. Я ценю этих людей и хочу творить для них.

– Восхищают ли вас примеры других людей, добившихся успеха вдали от родины? Если да, то кто это?

– Конечно, это всегда очень вдохновляет: если у другого человека получилось, и ты сможешь. Среди таких имён для меня, например, стилист Маша Момбелли, которая работает в Лондоне, Катя Туркина – фэшн-фотограф, с которым мы познакомились ещё в Москве. Она переехала, чтобы учиться в London College of Fashion и сейчас не только является топовым лондонским фэшн-фотографом, но и преподаёт в этом университете.

– Ваш бренд популярен как среди российских клиенток, так и среди западных. По-вашему, есть ли отличия в их вкусах?

– Я назову отличия в женском отношении к стилю с точки зрения стилиста, нежели конкретно дизайнера шляп. Потому что, если говорить об этом с позиции дизайнера шляп, то, конечно, главное отличие в самом восприятии головных уборов, которое у нас сформировалось по-другому под влиянием исторических реалий. То есть, если жительницы Америки, Британии, Новой Зеландии, Австралии – это мои основные частные покупательницы, то в России традиции носить шляпки просто нет. Но в России и в постсоветстких странах у женщин есть особая тяга к красоте и желание подчеркнуть её любым способом, как-то выделиться. В то время как, например, у немок и большинства британок эта тяга к красоте очень-очень умеренная, незаметная. Она есть, но не настолько вычурная, как у некоторых представительниц постсоветсткого пространства. И это тоже объяснимо: когда так много мужчин погибло во время Второй мировой войны, женщинам приходилось прикладывать ещё больше усилий, чтобы привлечь внимание этого одного на десять девчонок мужчины.

– Как бы вы определили суть бренда «BeretkAh…!»?

– Суть моего бренда в том, что это носибельные головные уборы с изюминкой. Я могу делать просто шапки, просто береты, чалму, например, но они всё равно должны отличаться от традиционных головных уборов.

– Какая она – ваша клиентка? Создавая новую модель, представляете ли вы, кто и когда будет её носить, какие эмоции эта вещь должна транслировать своей обладательнице?

– Моя клиентка хочет выделиться из толпы, но не вызывающим и бросающимся в глаза дизайном аксессуара или шляпки, а именно присутствующей в нём изюминкой. Она ищет что-то элегантное, изысканное, но, как говорят британцы, «with a twist» (англ. – с изюминкой). Естественно, я каждый раз думаю о том, кто наденет моё изделие. Это всегда стильная девушка, которая очень грамотно подбирает наряд. Есть те, кто сначала влюбляется в головной убор, а потом уже подбирает к нему всё остальное. Мои клиентки – девушки смелые, очень самобытные в своём стиле. Они не любят суперкричащие наряды и головные уборы, умеют правильно сочетать все элементы своего образа.

– Cколько шляп, по-вашему, должно быть у стильной и успешной женщины? Подходит ли этот аксессуар для всех случаев?

– Шляпа – это аксессуар, который, прежде всего, должен соответствовать персоне и самому случаю. Клиентки, которые заказывают у меня головные уборы для мероприятий, можно сказать, их коллекционируют – иногда даже любопытно узнать, где и как они их хранят. Но сказать, что у женщины должно быть энное количество шляп, я не могу – это неизмеримый аспект гардероба. Как в России, так и в Британии для шляпки должен быть повод, просто в Британии их больше. Там от тебя ожидают, что ты наденешь этот головной убор, а в России – нет. Поэтому, когда российская женщина появляется где-то в шляпке, она всегда оказывается в центре внимания.

– Что важнее: стиль и изысканность или соответствие актуальным тенденциям?

– Я считаю, что стиль и изысканность важнее, чем соответствие тенденциям, хотя, конечно, создавая свои головные уборы, я всегда оглядываюсь на актуальные тренды. Есть разные клиенты – те, кто просто ценит мой самобытный стиль, и те, кто, отдавая ему предпочтение, ожидают, что я сделаю что-то в тренде.

– Многие считают, что, если бюджет позволяет любой каприз, человек будет непременно одеваться хорошо. А вы согласны с тем, что деньги могут стать панацеей от безвкусицы?

– Для меня это сложный вопрос. Я считаю, что, в первую очередь, стиль идёт изнутри: или он у тебя есть, или его нет. Или же у тебя достаточно денег, чтобы ты мог позволить себе хорошего стилиста, который создаст этот стиль за тебя, а ты его просто примешь. Глупо видеть женщину, которой 50 или за 50 лет, и она носит трендовые вещи, нацеленные исключительно на молоденьких девочек до 25. Самое страшное – это вот такая ситуация, когда за всё это время у тебя не сформировалось адекватное восприятие себя и ты застреваешь в неком возрасте, который давно прошёл.

– Какие марки нравятся вам самой? Носите ли вы вещи из масс-маркета или предпочитаете дизайнерские аксессуары и одежду?

– Скажем так, я ценю, если ко мне попадает дизайнерская вещь знакомого современника, но в то же время радуюсь, отыскивая в аутлете что-то стильное, качественное и носибельное, даже из старых коллекций. Главное, чтобы эти вещи соответствовали моему восприятию собственного стиля и были качественными.

– Расскажите о своём участии в Moscow Fashion Week в 2018 году. Как вы вообще относитесь к Неделям моды в Москве?

– Неделя моды в Москве стала для меня очень ярким событием. Модельер Светлана Евстигнеева предложила мне принять участие в разработке коллекции аксессуаров для совместного показа, и я, конечно, была очень польщена. Со стилем Светланы я знакома уже достаточно давно, он очень женственный и изысканный, что мне импонирует. Наша работа была непростой, так как трудились мы на расстоянии: Светлана в Москве, а я – в Берлине. Несколько раз менялась концепция, но мы всё равно оставались на одной волне. Это очень важный аспект в работе двух дизайнеров над одной коллекцией. Мы должны были работать в унисон и, слава богу, эту волну нащупали. Я выбрала очень необычный материал – плексиглас. Это вид пластика. В изделия из него я вживляла засушенные цветы, поскольку коллекция называлась Iced flowers [англ. – «цветы во льду»]. Она подиумная и вряд ли могла стать продаваемой. На неделе моды я стремилась раскрыть свой потенциал как дизайнера, но в будущем обязательно создам и носибельную коллекцию на основе этой кутюрной. Вообще Москва стала для меня очень хорошей платформой. Здесь у меня прекрасная команда из друзей, которые помогают мне развивать бренд в России.

– Вы работали в качестве визажиста на Неделе моды в Лондоне и представляли свои аксессуары на London Hat Week, Неделе свадебной моды в Базеле и Неделе моды в Париже. В чём, на ваш взгляд, главное отличие подобных мероприятий в России и в Европе?

– Главное отличие в уровне организации. Не хочется говорить о том, что я чем-то недовольна, но уровень организации и поддержки этих мероприятий со стороны государства за границей ощутимо выше, чем в России. Лондонскую Неделю моды организует British Fashion Council – государственное объединение, которое выделяет на это определённый бюджет. Хотя, конечно, каждый дизайнер оплачивает своё участие. Недели моды проводятся ради того, чтобы индустрия существовала и развивалась, ради того, чтобы поддерживать таланты, дать им возможность показать себя и помочь в реализации их продукции. От Недели моды в Москве я этой поддержки не почувствовала. К сожалению, на уровне государства моду у нас поддерживают пока не настолько хорошо, как в Британии.

– Кто из зарубежных и российских дизайнеров вам импонирует?

– Наверное, я бы выделила дизайнера Гарета Пью (Gareth Pugh) – мне очень нравится стилистика бренда, его необычность, сочетание современных тенденций и хорошей классики. Бессменная Вивьен Вествуд (Vivienne Westwood) – её коллекциями каждый раз по-настоящему вдохновляешься. Что касается дизайнеров аксессуаров, в первую очередь, это Стивен Джонс (Stephen Jones) и Филип Трейси (Philip Treacy). Это гуру шляпного дела, и я даже не знаю, кто сможет их заменить. При всём желании, воздержаться от копирования их стиля многие шляпники не могут. Даже я, создавая свои коллекции, специально не смотрю на изделия этих дизайнеров, чтобы, не дай бог, не повторить. Всё равно это где-то откладывается, но я стараюсь не воплощать увиденное, ведь прочитать, кто у кого скопировал, очень легко.

– Принято считать, что карьера и личная жизнь несовместимы, но вы своим примером доказываете обратное. Как удаётся совмещать работу и семью?

– Я замужем 8 лет, у нас с мужем растут 3 замечательные дочки. Как удаётся совмещать работу и семью? Наверное, мне помогает сильная любовь к своему делу и желание быть примером для своих детей. Не так это, конечно, легко, как кажется со стороны – семейная жизнь требует больших инвестиций в неё. Растить дочек без помощи бабушек, живя в другой стране – это непросто. Но социальная система в Германии, где мы сейчас живём, и возможность записать ребёнка в детский сад, где он может выучить ещё один язык до поступления в школу – это здорово. Вообще Берлин – очень комфортный для жизни город.

Иногда муж может поворчать, если у меня проекты один за другим и я часто улетаю, забирая с собой дочек, но в то же время он с большим уважением относится к тому, что я веду своё дело, вкладываю в него силы и время. Он поддерживает меня, старается смотреть на всё это позитивно, потому что наши девчонки везде со мной и видят мою работу. Даже когда я работаю в студии, они могут рядышком складывать какие-нибудь бусинки, делать себе браслетики. Так или иначе, они всё равно чему-то у меня учатся. Я не передаю своих детей в чужие руки, тем самым лишая их возможности видеть, как работает мама. Работа у меня женская, женственная – почему бы не дать возможность моим дочкам познакомиться с ней поближе?

– Согласны ли вы с тем, что можно делать хорошо сразу несколько вещей, не ограничиваясь чем-то одним?

– Со стороны кажется, что я легко всё успеваю, но на самом деле только сейчас ко мне пришло осознание всей глубины того, что я делаю, и понимание того, как нужно работать. Признаюсь честно, вести все направления на должном уровне тяжело, и порой я чувствую свои промахи. Где-то нужно остановиться и подумать, пересмотреть что-то, уделить чему-то больше времени и внимания. Угнаться за всем невозможно! С другой стороны, я не смогла бы заниматься чем-то одним – мне обязательно нужно переключаться, чтобы сохранять состояние вдохновения. В Британии есть такое выражение – jack of all trades, но оно имеет негативную коннотацию. Однажды мне на это указали: в тот момент я находилась в поисках себя, училась в магистратуре и зарабатывала, как могла, интересовалась разными вещами – их было много. Тогда я призадумалась, но решила не придавать этому значения. А потом Франка Соццани (Franca Sozzani), главный редактор итальянского Vogue, которая, к сожалению, уже ушла от нас, после просмотра моего портфолио сказала: «Татьяна, не надо оглядываться на тех, кто тебе что-то советует. Если ты чувствуешь, что это твоё, продолжай этим заниматься. Не слушай советчиков, ты – это ты. И в эру селф-брендинга ты делаешь очень правильную вещь: успеваешь всё и интересуешься всем – оставайся такой». Для меня это был ключевой совет.

– Какие у вас планы на ближайшее будущее?

– Поскольку совсем недавно у нас произошло пополнение в семействе и на свет появилась наша третья принцесса, у меня пока нет амбициозных планов на самое ближайшее время. В приоритете сейчас расширение команды и обучение помощниц специфике моей работы. Сложность заключается в том, что у меня очень широкий спектр техник и новаторских приёмов, освоить которые одному человеку проблематично. Поэтому я подбираю девушек, чтобы доверить каждой определённое направление работы. Недавно мне пришлось временно закрыть шоурум в Москве, но это вовсе не означает, что мы ушли с российского рынка. Сейчас мы ориентируемся больше на онлайн продажи, как это происходит в Европе – человек заходит на сайт, выбирает то, что ему нравится, и получает свой заказ в течение примерно двух недель. В Москве по-прежнему остаётся несколько офлайн-точек, где представлены наши изделия, и количество стокистов постоянно расширяется. Главными из них стали Dress Up Bar и студия Марии Буше. Мы рады сотрудничеству с магазинами, которые разделяют философию бренда.

Беседовала Татьяна ТРОСТНИКОВА,
Фото Николай ПОЛЯКОВ

Оригинал публикации находится на сайте сетевого СМИ artmoskovia.ru | Если вы читаете её в другом месте, не исключено, что её украли.