Завершаются съемки фильма по «Телеграмме» К.Г. Паустовского

582

Из Тарусы съемки перенеслись в Москву, где в одной из скульптурных мастерских был восстановлен интерьер мастерской скульптора Тимофеева. Блистательную игру Ирины Купченко дополнила работа талантливых актеров – Ирины Крутик (Настя) и Дениса Бузина (Тимофеев). В интервью оба признались, что прожить в рамках короткометражного фильма целую историю с изменением обстоятельств, эмоций и мироощущения – задача непростая, но тем более интересная.

Ирина Крутик (Настя, главная роль)

Актриса театра и кино. Окончила ВГИК в 2009 году (Мастерская В.А. Грамматикова), появилась на сцене Московского независимого театра в антрепризных спектаклях «Мастер и Маргарита» и «Однажды в Париже».

– У вас очень разнообразные проекты, что все-таки ближе вам: комедия или драма?

– Скорее мелодрама или трагикомедия. Люблю сложные сюжеты, в которых есть грани, какая-то острота и смена настроений. И роли, конечно, более интересны многогранные, для работы над которыми нужно анализировать поступки героя и свой собственный опыт. Замечаю, что в период работы над ролью во мне более явно проявляются черты, которые обычно скрыты. Мечтаю сыграть в фильме, снятом по прозе И.А. Бунина. В ней столько оттенков, личностных нюансов. Понимаю, что многие его произведения сложны для экранизации. Чтобы выстроить образ бунинского героя нужно много думать о нем, анализировать детали, случайно брошенные фразы. Для меня очень важно понять своего героя.

– Вы понимаете Настю?

– Да, я ее понимаю. Более того, с этим фильмом у меня связана очень личная история. Год назад, летом, когда стартовали съемки, тяжело заболела моя мама. Сейчас, когда начался второй этап работы, она уже не с нами. К сожалению, разгар пандемии застал мою семью за границей, и меня не было рядом с мамой в последние дни ее жизни. Обещала ей: «Мамочка, я успею». Не успела… Корила себя за то, что была не в России. Считала, что даже объективные причины не могут окончательно снять с меня эту вину. Говорила сама себе: «Зачем ты поехала?» Сейчас я стараюсь принимать произошедшее и уважать свой выбор. Но я по-прежнему, вместе со своей героиней, проживаю в кадре трагедию потери самого близкого человека. Собраться тяжело, но для меня важна эта работа, во многом потому, что я посвящаю ее своей маме.

– Мы знаем, что Настя три года не видела мать и не успела попрощаться с ней. Есть ли у нее шанс принять это и быть счастливой?

– Мама ее простила, но очень важно суметь простить себя. И она сумеет. Настя будет продолжать свою работу, которая по сути очень созидательная. Она живет для людей, отдает себя тому, чтобы находить незаслуженно забытые таланты, которые чувствуют себя одинокими. Да, Настя не может вернуть маму, но может посвятить свою дальнейшую деятельность ей. Она будет нести то зерно добра и понимания прекрасного, что было заложено в ней с детства. Я уверена, что наши близкие живут в нас. Что важно для Насти? Важно не корить себя, потому что это может привести к самоуничтожению. С одной стороны, моя героиня страдает от того, что безраздельно отдается своему делу и поэтому не находится рядом с близким человеком, с другой стороны именно это и может ее спасти и дать ей счастье.

– После прочтения рассказа остается ощущение, что Настя – человек «без роду, без племени», оторванный от корней. Согласны с этим?

– Она должна была в какой-то момент вылететь из гнезда, чтобы вырасти и состояться. Как это ни больно, оставшись в родном доме, она бы этого не смогла. Я, например, родилась в Киеве и не знаю, в силу обстоятельств, когда снова окажусь в городе своего детства. Но меня питают детские воспоминания, а, тепло и любовь, что я получила, дают мне силы. В трудные минуты именно это помогает подняться и идти дальше. Думаю, что для Насти тоже открыт этот чистый источник. Хотя, признаюсь, есть такая червоточинка, что она не успела к матери. Конечно, существует оправдание ее поступку: как она могла бросить своих художников и скульпторов? Они ей, во многом, как дети. Та же беспомощность. И все же… Надо было попрощаться. Возможно, она думала: «Вот, еще чуть-чуть, и я вырвусь к маме». В этом есть что-то подростковое: добиться и приехать. И, конечно, доля амбициозности, я думаю.

– Вам свойственна амбициозность?

– Скажем так, я тоже сталкивалась с моментом выбора. Есть актерская карьера, которая для меня важна, но есть и семья, мысли о рождении детей. Большинство актрис проходят такой период сомнений, когда спрашиваешь себя: «А стоит ли так поступить или иначе?» или «Что выбрать?»

– Главная героиня романа Сомерсета Моэма «Театр» Джулия Ламберт рассуждала о том, есть ли у нее страх оказаться вне сцены. У вас есть страх оказаться в профессиональном вакууме?

– Я была в этом вакууме, когда моя семья начала расти. Сначала появился один ребенок, потом – второй. Возникали мысли, что моя профессиональная карьера завершена. Когда я пришла к этой мысли, во мне не было смирения, потом оно появилось. К счастью, мои проекты начали меня находить, но, самое главное, что я пришла к понимаю: если у тебя есть техника, если внутри идет работа, то шанс состояться есть. Один мой педагог сказал: «Внутренняя работа не видима для других, но, когда тебя приглашают в проект, этот труд сразу становится видимым. Ты приходишь наполненным». Меня многому учат дети. С их рождением, мое освоение профессии не прекратилось, но обрело новый смысл. Если после рождения первого ребенка я считала, что сейчас должна полностью посвятить себя семье, то после рождения второго ребенка я через две недели побежала на репетицию. Профессия помогает мне приходить домой наполненной. Это же очень важно, чтобы дети видели радость в маминых глазах. Даже если смена тяжелая, все равно я получаю огромный заряд энергии и его нельзя не почувствовать. Мамы, которые сконцентрированы только на семье, часто ограждают себя от мира, а, значит, не дают детям познавать его через себя. Думаю, что все должно быть гармонично, в балансе.

– И тем не менее, актер – профессия очень энергозатратная. Сейчас снималась сцена, когда ваша героиня узнала о том, что мать умирает. Видно, что эмоции пропускаются через себя.

– Если работа дарит удовлетворение, если ты чувствуешь, что делаешь правильно, то и энергия восполняется. В кадре можно прожить свою боль и с ней справиться. Я знаю, что зритель ощущает, когда на его глазах вскрывается какая-то личная боль. Актер становится «оголенным нервом», но именно это обнажение и может принести освобождение и удовлетворенность от результатов труда. Напротив, я думаю, что актерская профессия может действовать разрушительно, когда ты раскрылся не до конца, и есть что-то затаенное и не проработанное.

– Вы бы хотели, чтобы ваши дети продолжили актерскую династию?

– Я хочу, чтобы мои дети сделали правильный для себя выбор. Самое важное, чтобы они выбрали ту сферу деятельности, куда их внутренне влечет, и где они смогут раскрыть свои способности и душевные качества. У меня нет мыслей: «Только не актерская профессия!» Если они захотят идти в сферу, связанную с театром и кинематографом, я во всем помогу, непременно поделюсь свои опытом. В старшей дочери вижу актерские задатки: она очень музыкальная и пластичная, наполненная энергией. Время покажет…

– Какую задачу родители должны выполнить по отношению к своим детям?

– Научить быть счастливыми.

– Думаете, что можно этому научить?

– Да, можно. Только своим примером. Именно поэтому очень важно, чтобы мама раскрывалась не только в семье, но имела дело, которое ее вдохновляет. Мы об этом говорили. Счастье – оно читается в глазах.

– Вы считаете себя счастливым человеком?

– Я учусь. Очень важный аспект сейчас для меня связан с тем, чтобы быть способной себя прощать. Недавно столкнулась с опросом, который разместила моя знакомая – психолог: «Как бы вы хотели закончить этот год?» И я поняла: «Простить себя». Уверена, что если это произойдет, то я буду свободна и открыта навстречу счастью. А если человек счастлив, то он способен легкой походкой идти по дороге жизни. Героине, которую я играю, тоже очень нужно прощение, полученное от самой себя. В пересечении наших с ней историй есть какие-то, посланные свыше подсказки и ключи, которые, я уверена, помогут мне в будущем.

Денис Бузин (Тимофеев)

Окончил ВГИК (курс А. Ленькова). Фильмография актера насчитывает более 30 работ.

– Ваш герой – третий главный персонаж в рассказе. Личность талантливая и неординарная. Какие качества вы находили в себе, чтобы выстроить этот образ?

– Мой герой – очень творческий и интеллигентный человек, достаточно замкнутый в силу своей нереализованности. Конечно, ему в значительной степени, присуща амбициозность. Сложная личность. Разбирая роль, я анализировал, где проявляется то ли иное качество. При этом, было важно выстроить образ без гротеска, проявив максимально деликатное отношение. Есть моменты, в которые герой сознательно сдерживает какой-то свой порыв. Как актеру, мне понятны его переживания. Были времена, когда я тоже чувствовал, что мой актерский потенциал расходуется не в полной мере, и могу сделать значительно больше. Но, признаюсь, честно, в нашей профессии всегда хочется большего.

– Жить с мыслью о том, что способен на многое, но достойных предложений не поступает, непросто…

– Да, большинство творческих людей в той или иной степени переживают такие периоды. Могу сказать, что, даже когда я был в самом начале творческого пути, сомнения в выборе профессии иногда приходили. Но я никогда не позволял себе опускаться до апатии и отчаяния. Находил силы возвращаться в строй и поддерживал себя пониманием того, что мне действительно нравится моя работа.

– Когда поняли, что актерская профессия вас привлекает?

– Как это часто случается, в детстве. Были и стихотворения, которые рассказывал, стоя на табуретке, и участие в театральных сценках в детском саду и школе. Отдельная полоса в моей биографии связана с КВН. Поступил в театральное училище, появились первые роли в кино. Потом был период затишья, который как будто вернул меня к начальной точке, от которой стартовал. Когда в твою жизнь приходят интересные проекты, а после их завершения наступает тишина, это – испытание на стойкость. Его стоит пройти. Бывает так, что актер попал на проект, который неожиданно выстрелил и сделал его популярным. Но он может быть попросту к этому психологически не готов, потому что определенный путь не пройден.

– То есть неожиданная слава для актера — это, скорее, не во благо?

– По-разному. Есть актеры, которые быстро адаптируются и личностно их это не ломает. Я желаю всем, чтобы жизнь дала уникальный шанс прославиться, но при этом сохранить себя и не прекращать внутреннюю работу. Важно не просто выстрелить, а доказать, что эта ситуация – не случайность. Славу нужно подтверждать последующими ролями.

– Кто вас поддерживает?

– Мои родители. Я снялся в одном фильме, который, к сожалению, не вышел на широкий экран. Посмотрев его, родители дали высокую оценку: «Здорово!» Это был очень важный момент признания меня как сложившегося актера, способного воплотить непростые образы. Высшим пилотажем считаю актерскую работу, которая связана с представлением на экране человека, вмещающего в себя несколько личностей одновременно. Один из известных примеров – история Билли Миллигана, страдавшего диссоциативным расстройством личности. Недавно посмотрел фильм «Сплит» с Джеймсом МакЭвоем. С удовольствием наблюдал за тем, как он перевоплощается в кадре. Еще один поразивший меня фильм – «Убежище» с Джонатаном Рис-Майерсом в главной роли. В нем задача еще сложнее, потому что герой перевоплощается в людей, которые только что были с ним в одном пространстве. Удивительно, как он моментально схватывает какое-то зерно другого человека. Видна колоссальная проделанная работа. Ведь со сменой личности внутри героя полностью меняется психофизика. Задача непростая, но я люблю бросать вызовы самому себе, поэтому мечтаю о ролях такого плана. Гораздо сложнее делать то, что мне изначально не очень интересно или то, что я не понимаю.

– Случается, что вы читаете сценарий и не чувствуете своего героя?

– Да, у меня часто складывается такая ситуация. Очень важно не опускать руки, а продолжать общаться с ролью разными способами. Только через общение можно прийти к пониманию. Сначала появляются только фрагменты мозаики, но затем, если приложить труд, они сложатся в цельную картину. Иногда охватывает злость или гнев на героя, но я вижу в этом больше позитивного, чем негативного. Значит, есть эмоциональный отклик, а это – основа работы. Взаимодействие с ролью, в моем понимании, чем-то похоже на общение с человеком. При первой встрече человек может не понравиться, но в процессе разговора, когда он открывается, возникает симпатия.

– Вашего героя в фильме «Телеграмма» мы видим в тот момент, когда к нему приходит долгожданное признание, и ничего не знаем о его жизни до и после. Какую судьбу вы видите для него?

– Мне нравится нем стремление творить и нести людям свое осознание прекрасного, полностью отдаваясь этому процессу. Думаю, что и после первого успеха он продолжит совершенствоваться, не станет почивать на лаврах и не превратится в ремесленника. Хочу верить, что у него все получится, особенно, если рядом будет такая девушка как Настя (главная героиня рассказа – прим). По сути, Тимофеев – одинокий человек. Ему, в силу широты творческой натуры, не хватает организатора, того, кто сможет направить и вовремя поддержать. Но это нужно каждому из нас…

Беседовала Мария ОМЕЛЬЧЕНКО,
Фото – Виктор ГЕТМАН

Оригинал публикации находится на сайте сетевого СМИ artmoskovia.ru | Если вы читаете её в другом месте, не исключено, что её украли.