ЗВЁЗДЫ VLADEY: Художник Улик Колег представляет проект «КОНЕЦ» в рамках выставочной программы

355

Улик Колег (на время проекта творческий псевдоним Олега Кулика) – одна из ключевых фигур современного русского искусства. Родился в 1961 г. в Киеве. Один из основателей акционизма. Исследует физические и эмоциональные отношения человеческого и животного, нормального и девиантного, китча и искусства. В 90-е занимался радикальными кураторскими проектами и акциями. С 2000-х работает с фотоколлажами, создаёт скульптурные инсталляции, обращается к живописи.

Его карьера началась в 1991-1993 годах в галерее Риджина, где он был экспозиционером и куратором. и художественным руководителем. В 1994 году Кулик впервые предстает в образе собаки – сначала в Москве, а потом в Кунстхалле в Цюрихе. Животная тема в его творчестве длилась 13 лет, пока не сменилась в конце 1990-х интересом к идее прозрачности. В это время художник делал скульптуры и объекты из плексигласа. В 2002 году он показал в Зоологическом музее в Москве «чучела» людей, символов России: теннисистки, актрисы и космонавта. В середине 2000-х Кулик увлекся духовными практиками, его выставкой «Верю» в Москве открылся центр современного искусства «Винзавод». В 2009 году Кулик был приглашен постановщиком оперы «Вечерня Девы Марии» Клаудио Монтеверди в Театре Шатле в Париже. Участник Венецианской биеннале (2001). Работы в собраниях Третьяковской галереи, Центра Помпиду, Tate Modern.

Время всеобщего вымирания, атмосфера тотальной слежки и технологии big data определяют сознание современного человека. Искусство, еще недавно обязанное постсоветскому миру, переходит в пелевинскую психоделию, не покидая паноптикума Фуко. Новые страхи — политические и экзистенциальные — выплескиваются и уничтожаются в новой живописи Олега Кулика. Владимир Путин и Владимир Ленин, героини советских плакатов и девушки, написанные с натуры, автопортрет на белом коне и Будда текут вангоговским мазком, круглящимся в форму глаза. Глазками смотрят на зрителя гигантские фигуры из акрила, прорастающие в умах зрителей побегами смыслов или, напротив, наконец вытекающие из подсознания советского человека.

Перформанс Кулика и эксперимент над зрителем продолжается: физическая невозможность отвечать взглядом тысячи живописных глаз тревожит и беспокоит. Сознание потребителя искусства не сосредотачивается, как у полотен Ротко, а максимально распыляется и рассредоточивается, как у огромных холстов Поллока.

«Когда я был в Сан-Франциско, мне открылся «особый взгляд» на весь наш так называемый русский мир. Чему ещё способствовало общение с хакерами с силиконовой долины. Мой старый приятель, инженер Саша Мордвинцев, показал несколько своих разработок, которые делал, думая о художниках, как он говорил. Глубокий сон – программное обеспечение компьютерного зрения на реальность, через которые я «пропустил» двадцать образов, исчерпывающих всю мою жизнь. Эта программная оптика только начало «творческих очков», она использует «сверточную нейронную сеть для поиска и улучшения закономерностей в изображениях с помощью алгоритмической парейдолии, создавая таким образом сновидческий вид».

Программа Deep Dream распознает объекты на изображениях, запуская поиск похожих в сети.

Обширный атака психоделических паттернов настигает пользователей, превращая окружающую реальность в набор знакомых, но бесконечных и множащихся на глазах в реальном времени образов. Так и в живописи Кулика — обнаружить и посчитать все глазки на контролирующих тебя фигурах оказывается невозможно. Тела вождей рассыпаются, но их смотрящие головы множатся: и из отрубленной головы дракона вырастают все новые морды (метафора Кулика здесь довольно невинна: в действительности за каждым из нас следит гораздо бóльшее количество камер-глаз).

Стоящий среди монументальных полотен хрустальный гроб («Жизнесмерть, или Пышные похороны авангарда») — место упокоения вождя пролетариата и пушкинской фантазии — оказывается пустым: письменные табу по его сторонам отменяют все внутренние запреты. Перед лицом смерти и вечности единственным способом выжить оказывается их нарушение.

Умирающий лев («Империя»), облезающий золотой поталью, возлежащий на обломке железнодорожный рельсы, объявляет конец живой дикости 90-х, становясь воплощением последствий прирученного искусства постиндустриальной эпохи.

Олег Кулик. Девушка с письмом, 2019 год. Холст, акрил, 185×140 см

«В нашей культуре понятие конца носит трагический апокалиптический оттенок, нам больше нравится начало. Я представляю конец как предельно радостное событие — очищающий жест, перерождение: мы выходим из социального грустного тела, изменяем свое сознание и переходим в новое психическое состояние. Это очищение, которое совпадает для меня с духом нашего времени, — эпохой Психодемии…

Место религии теперь занимает психическое пространство человека. Все мы находимся в зависании и эта выставка — единственный разумный переход. Это возможность увидеть конец, потрясающий закат, отплыть от Титаника. Эта выставка — жест прощания с моим прошлым. Это мой счет прожитому — выставка ироническая, психоделическая и очень политическая. Я выхожу в открытое пространство, где нет искусства, но есть ожидание, желание видеть и чувствовать. Это взгляд, который ничего не видит, слепота с широко открытыми глазами», – говорит художник.

Оригинал публикации находится на сайте сетевого СМИ artmoskovia.ru | Если вы читаете её в другом месте, не исключено, что её украли.