К 40-летию песенного творчества Николая Караченцова

0
653

В 2017 году исполняется ровно сорок лет песенному творчеству популярного и любимого всей страной актёра театра и кино Николая Петровича Караченцова. Впервые он запел со сцены в 1974 году в спектакле «Тиль», поставленном Марком Захаровым в Театре им. Ленинского комсомола (с 1991 года — «Ленком»), однако же самой первой официальной песней Караченцова считается «Серенада маркиза Рикардо», которую он записал в 1977 году на киностудии «Ленфильм» для двухсерийного музыкального фильма Яна Фрида «Собака на сене». С тех пор артист успел поработать с огромным количеством различных композиторов — Геннадием Гладковым, Алексеем Рыбниковым, Максимом Дунаевским, Андреем Петровым, Александрой Пахмутовой, Евгением Крылатовым, Оскаром Фельцманом, Владимиром Быстряковым, Ириной Грибулиной, Еленой Суржиковой, Александром Журбиным, Рустамом Неврединовым, Романом Майоровым, Александром Басилая, Борисом Оппенгеймом, Татьяной Островской, Вячеславом Горским, Дмитрием Даниным, Юрием Массиным, Олегом Квашой и многими другими. Всего в репертуаре Николая Караченцова насчитывается около 250 песен.

В 2004 году, в интервью накануне своего 60-летия Николай Петрович подробно рассказал о своём песенном творчестве и о первых шагах на этом поприще:

«Называть пением то, что я делаю — несерьёзно! Поёт Паваротти. И если я буду соревноваться с ним в том, как я беру ноты и как у меня звучат купол и резонаторы — это будет дурь полная! Не имею права. Для меня задача не столько спеть песню, сколько её сыграть. Когда у нас в театре появились спектакли «Тиль» и «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты», а потом и «Юнона и Авось», то появились педагоги по вокалу. В Школе-студии МХАТ у нас был предмет вокал, но это могло дальше и не иметь развития. А здесь снова появились педагоги-вокалисты, которые учили обращаться с микрофоном, правильно брать дыхание. Вся молодёжь была обязана ходить на эти занятия. И ещё мне повезло потому, что трудно придумать более требовательных музыкантов, чем Алексей Рыбников и Геннадий Гладков. Началось всё со спектакля «Тиль». А затем я снялся в картине «Собака на сене», музыку к которой писал тоже Гена Гладков.И он предложил мне самому спеть серенаду маркиза Рикардо. По моим понятиям серенада — это обязательно тенор, душная влажная ночь, стрекочут цикады, она в пеньюаре на балконе, он на коленях с мандолиной внизу, и соловьём… Я говорю: «Я только провопить это могу», на что Гена сказал, что для этой роли именно это и нужно. Тогда было принято, что все музыкальные спектакли, фильмы-оперы записывались профессиональными певцами, а драматические актёры играли роли, изображали пение, пытаясь попасть в их артикуляцию. Но играли! И когда я это сказал Гене, он ответил: «У нас Миша Боярский сам поёт». И я тоже попробовал, и вроде получилось. Пожалуй, этот момент был первым толчком. Потом появился Марк Минков и другие молодые композиторы, потом надо было ещё в какой-то картине записать песню, и пошло-поехало. Сейчас с гордостью могу сказать, что, наверное, уже нет ни одного нашего композитора-песенника, с которым бы я не работал. Андрей Павлович Петров — фантастика, какой музыкант! Та же Александра Николаевна Пахмутова, Ян Френкель, Оскар Фельцман — мастера, профи! Я горжусь общением с такими людьми, и мне это очень интересно. Как-то раз, ещё в конце восьмидесятых годов, я ехал в Подмосковье на концерт в воинскую часть. Пригласила меня и организовала эту встречу жена капитана, культмассовый работник, которая отвечала за культуру в этой части. Подороге вдруг она сказала: «Вы знаете, самая моя любимая ваша песня — «Что тебе подарить?». Она тогда была модной, шлягер, как теперь говорят, хит. Рома Майоров, царствие ему небесное, год уговаривал меня спеть эту песню. Он предложил — я сразу отказался, считая, что довольно примитивные слова, блатноватый припевчик. Проходит год. Пару его песен я записал, он приносит мне ряд новых и опять подсовывает «Что тебе подарить?». Я ему говорю: «Мужик, мы с тобой уже на эту тему говорили. Это должен петь лирический тенор». Посоветовал ему тогда Евгения Мартынова, у него был чистый прозрачный голос. «Я могу только пробасить», — говорю, он отвечает: «Мне это и надо». Записал я эту песню в дуэте с певицей Ириной Уваровой, пою себе, мне нравится. И я спрашиваю эту женщину: «Почему она у вас любимая-то самая? Интересно, объясните, почему?». Она говорит: «Не только моя, наша с мужем любимая. Когда он предложил мне выйти за него замуж, он потомственный офицер, он хотел сделать красиво, как в старинные времена. Он принёс цветы, встал на колено, стал просить руку и сердце. Мы оба понимали значимость момента для него и для меня, понимали, что это на всю жизнь, что сейчас самая главная минута в нашей с ним жизни. Мы так волновались, что он выговорить ничего не мог, и вдруг он говорит: «Давай я сейчас включу радио, и что там прозвучит — это и будет мой тебе подарок». Включает радио, а там: «Что тебе подарить, человек мой дорогой? Как судьбу благодарить, что свела меня с тобой?». И мы оба заревели». И тогда я понял, что эта песня для всех, что она действительно «попадает». И сейчас в концертах, как только я начинаю петь свои старые песни «Кленовый лист», «Что тебе подарить?», люди сразу начинают аплодировать. Это то самое попадание, за которое можно любить песню. Есть какой-то ответ в душе, который вызывает миллион ассоциаций, почему песня становится родной».

В актёрской жизни Николая Караченцова пение занимает особое место, хотя, как он сам однажды признался, сначала это были лишь попытки попробовать свои силы в каком-то, так называемом «смежном виде искусства». Те, кому повезло хоть раз попасть на концертное выступление Николая Караченцова, сами могли убедиться в том, что на протяжении всего концерта зрителей не покидало чувство, будто они попали просто на домашнюю вечеринку в кругу давних, добрых друзей и знакомых. И «ключ» к подобной форме общения подбирал сам Николай Петрович, такой простой и свойский, со своей любимой гитарой в руках. Его песни логично переплетались с монологами и танцевальными номерами. Два с лишним часа Караченцов мог петь, танцевать, рассказывать со сцены о своей работе, а зал не уставал ему громко аплодировать и кричать «Браво!». Зритель мог убедиться, что Караченцову присущи и режиссёрские навыки, он, например, сам пояснял выбор интерпретации для той или иной песни. Например, колыбельную для любимой «Август, сентябрь», конечно же, надо почти шептать, зато популярную песню пса-провинциала из мультипликационной пародии «Пёс в сапогах», по его мнению, вообще нельзя петь и даже кричать — «её надо блажить». Знаменитый романс «Ты меня на рассвете разбудишь…» снова требует новых красок. Он начинается с нежнейшего «пианиссимо» и вырастает до надрывного крика раненой души. Все эти скачки и переходы от одного характера к другому шли в концертной программе Караченцова почти без пауз. Его немного хрипловатый, необычайно выразительный голос легко запоминался и становился своеобразной визитной карточкой фильмов, в которых он не только играл роли, но и пел. И песни, которые он записал на радио, трудно теперь представить в исполнении кого-то другого! Очень плодотворным оказалось сотрудничество Николая Караченцова с композитором Максимом Дунаевским. Несмотря на первые вокальные опыты с Геннадием Гладковым, Николай Петрович до встречи с Дунаевским не представлял себе, как надо петь профессионально. И Максим Исаакович много сил приложил, чтобы Караченцов овладел азами вокала. Первой их совместной работой стали песни для трёхсерийного музыкального фильма «Трест, который лопнул».

Караченцов должен был петь от лица своего героя, а вот для вокальных партий от лица литовского актёра Регимантаса Адомайтиса требовался певец. Тогда Николай Петрович вспомнил о Павле Смеяне, который совсем недавно пришёл работать в «Ленком» вместе с ансамблем «Рок-Ателье», и познакомил Максима Дунаевского с ним. Таким образом для картины «Трест, который лопнул» Караченцов и Павел Смеян записали девять совместных дуэтов. Прошло много лет, а песни из этого фильма «Три кита», «Вакханалия азарта», «Суть джентльмена» и другие, пульсирующие искрами романтики, — остаются такими же свежими и привлекательными не только для слушателей ностальгирующего возраста,но и для новых поколений! В последующие годы у Караченцова и Дунаевского было ещё много совместных работ, они записали множество песен для фильмов «Маленькое одолжение», «Опасно для жизни!», «Светлая личность», «И чёрт с нами!». Кстати, именно для фильма «Маленькое одолжение» Николай Караченцов записал знаменитый шлягер «Кленовый лист», который стал одной из его «визитных карточек» на долгие годы. А в 1994 году актёр даже специально ездил в Америку, чтобы записать с композитором свой сольный компакт-диск с песнями. Несколько лет назад в интервью Максим Дунаевский поведал эту историю:

«Николай Караченцов спел и записал невероятно огромное количество самых разных песен. И, тем не менее, я всегда хотел создать специально для Караченцова альбом песен, объединённых его жизненной и творческой темой и позицией, его болью и радостью, его неповторимой актёрской и человеческой личностью. Он тоже этого хотел. Но представлял себе работу над альбомом примерно так, как он всегда делал, записывая многочисленные песни для фильмов, телепрограмм и пластинок (в том числе и мои тоже), то есть залетая на полчаса в студию звукозаписи между съёмками и концертами, спектаклями и репетициями в театре. Я на это категорически не мог согласиться. Я говорил ему: «Коля, когда готовится к выпуску спектакль, ты репетируешь каждый день, учишь тексты диалогов, отшлифовываешь все мизансцены. Потому что ты профессионал. То же необходимо делать и при подготовке к записи песен к альбому!» Коля отвечал на это: «Я — артист, но не певец!». Я не соглашался: «Если ты поёшь для людей, значит ты певец. Ты обязан быть таким же профессионалом, как в театре и кино!». Теперь Коля часто вспоминает эти мои слова и мою бескомпромиссность в подходе к его певческой карьере. Он считает, что именно я по-настоящему повернул его лицом к этой профессии, которая, в сущности, составляет, как выяснилось, его второе «Я» и выражает его ничуть не меньше лучших ролей, сыгранных им в театре и кино. Но тогда, в далёком 1994 году он вопрошал: «Так что же делать? Я очень хочу писать диск, но у меня совсем нет времени!» «Тогда не пиши», — отвечал я. «Но я хочу!», — парировал Николай. И тут пришла в голову на первый взгляд шальная, но, как выяснилось позже, плодотворная мысль: уехать как можно дальше из Москвы, которая держит Караченцова как спрут, за все места. Куда? Да хоть… хоть…в Лос-Анджелес, в Голливуд, где лучшие артисты пишут свои диски, где никто нас не знает (и слава Богу!), мы никому не нужны и никто не сможет помешать нам работать. В это с трудом верилось, но мы осуществили идею.

Автор стихов к альбому Илья Резник жил в то время в Лос-Анжелесе, я тоже пополам был и там, и здесь. Нашлась и хорошая студия в Лос-Анджелесе моего друга и аранжировщика Светослава Лазарова. Согласился стать спонсором проекта друг Караченцова — продюсер Лев Могилевский. Оставалось совсем немного — освободить Николаю самого себя на один месяц от всего, и рвануть в Америку. Конечно, месяц — это ничтожно мало для такой серьёзной работы, но и Илья Резник, и я понимали — другого варианта никогда не будет. И вот свой законный отпуск в театре Коля отдаёт не концертам и съёмкам, как это всегда бывало, а нашей совместной работе. За считанные дни и недели мы с Ильёй Резником придумываем основную концепцию альбома, пишутся стихи, музыка и аранжировки. После чего произошло то, во что я не верил до последнего: месяц в Лос-Анджелесе мы не вылезали из студии, отвлекаясь только на один «святой» час в день — игру в теннис (это было единственным условием Народного артиста РФ). Мы работали как умалишённые, но добивались друг от друга всего лучшего, что нам дал Бог. Я вспоминаю это время, как одно из самых прекрасных и вдохновенных мгновений моей жизни. Насколько я знаю, Караченцов считает так же. Кроме того, он везде и всегда говорит, что это время для него было временем полного и настоящего постижения профессии певца. В этом ему помогали стихи и музыка, наш опыт, музыкальные продюсеры и сама обстановка творчества и профессионализма нашей голливудской студии. Результатом стал, несомненно, лучший альбом Николая Караченцова «Моя маленькая леди», где есть всё, что ему хотелось высказать, выразить, отдать!.. И он сделал это на высшем исполнительском пределе, на высшей ноте своей большой души».

Николай Караченцов плотно сотрудничал так же с киевским композитором Владимиром Быстряковым, в течение восьми лет работал над музыкально-поэтическим циклом «Дорога к Пушкину».

Трудно поверить, но такого цельного песенного цикла у нас до сих пор не было. У каждого поколения, как, впрочем, и у каждого человека, свой Пушкин. Поэт Владимир Гоцуленко и композитор Владимир Быстряков назвали свою работу просто и точно — «Дорога к Пушкину». Их песни, как перегоны между почтовыми станциями, приближают нас к «первой любви России». И эта дорога, ведущая в пушкинскую эпоху, устремлена вперёд. И она бесконечна. «А если можно жить с оглядкою, иначе, заботясь лишь о том, чтоб дать душе покой, — скажите, отчего украдкою мы плачем над пушкинской строкой, над пушкинской строкой?» Сквозная тема дороги в раздумьях о Пушкине выбрана весьма удачно. Она стала своеобразным символом сложных перипетий в трагической судьбе гения. У каждого своя дорога к Пушкину. Это ещё раз доказал и композитор Владимир Быстряков. Он, автор популярных эстрадных песен и музыки ко многим спектаклям и кинофильмам, в этой работе раскрылся с неожиданной стороны. Быстряков сумел отыскать свои мелодии на стыке современной песни и традиционного классического романса, сумел как бы соединить век минувший с веком нынешним. Несомненно и то, что замечательный актёр театра и кино Николай Караченцов не только исполнитель песенного цикла, но и полноправный соавтор «Дороги к Пушкину». Кроме этого, он спел такие песни Владимира Быстрякова, как «Леди Гамильтон», «Ехать — значит ехать…», «Юбилей», «Маленький чёрный полковник», «Другие слова», «Опасная игра» и многие другие. О сотрудничестве с этим композитором Николай Петрович подробно повествует в своей книге воспоимнаний «Авось», которая была издана через год после случившейся с артистом автокатастрофы:

«Когда-то много лет назад я познакомился с киевским композитором Владимиром Быстряковым, работая над мультфильмом «Алиса в Зазеркалье». В этой сказке я играл «Белого рыцаря». Музыку к этому мультфильму написал молодой киевский композитор Владимир Быстряков. Автор приезжал в Москву работать на озвучании. Я исполнил пару его песен, сделал вывод, что композитор, судя по его лицу, не шибко мною остался доволен. Не сомневался, что этого человека в своей творческой жизни я больше не встречу. И вдруг пару лет спустя он появляется у меня дома. И говорит, что с поэтом Владимиром Гоцуленко они написали музыкально-поэтический цикл «Дорога к Пушкину». Композитор Быстряков тогда работал чуть ли не со всеми ведущими эстрадными певцами, и работал лихо. Скажем грубо, его творческая лаборатория выглядела так — он распределял: «Эти две песни — точно для Леонтьева, а эту должна взять Пугачёва, тут вроде не её материал, хорошо бы чтобы пел мужчина»… После переговоров мы решили, что безусловно потеряем в качестве вокала, но выиграем в том, что наша история приобретёт характер личностный, авторский. В цикле должно получиться единое отношение к материалу, а значит, нужен драматический актёр. К поездке к композитору я готовился. Володя Камоликов, мой тогдашний аккомпаниатор, репетировал со мной несколько суток. Наконец, я в Киеве… Приехал на студию, а Володя Быстряков говорит: «Коль, давай для разминочки запишем одну песню просто так». «Смейся, паяц!», так песня называлась. С Быстряковым много работал Валера Леонтьев, «Куда уехал цирк?» — это Володина работа. И он приблизительно в той же тематике написал песню про паяца. Хорошая песня, её забытый теперь перестроечный «Взгляд» несколько раз крутил в моём исполнении. А после этой песни мы приступили к основному — к записи цикла «Дорога к Пушкину». Мы эту работу действительно выстрадали, довольно долго этот цикл записывали. Фирма «Мелодия» выпустила её на виниловой пластинке. Потом через несколько лет, в 1992 году, стали снимать на этом материале кино. Фильм назывался «Романс о поэте». Но если фильм музыкальный, прежде чем его снимать, полагается записать звуковой ряд, саундтрек. А потом уже точно под него снимать. Более того, когда подошли к кино, появилось три новых музыкальных номера, изменилась музыкальная эстетика, саундтрек полагалось записать в новых звучаниях, более того, для кино требовался качественно иной уровень звука. Но… Работать над звуком в Москве — тоже самое, что в Киеве, если не хуже. В Киев я приехал, и кроме записи, других дел у меня нет, а в Москве репетиции, съёмки, записи, встречи — всё, что угодно. Значит, в лучшем случае в день по полчаса можно вырывать. Но появилось предложение поработать в отпуске, более того, за рубежом. Банк, наш спонсор, на такое предложение пошёл. Выяснилось, что есть во Франции, по-моему, в Бургундии, замок Валлот. Хозяйка замка — какая-то принцесса, у неё на конюшне была отстроена студия. В ней записывались Джулиан Леннон, «Pink Floyd», другие знаменитые и серьёзные музыканты. Во многом способствовал этому проекту знаменитый модельер Пьер Карден. Вот так мы записывали окончательный вариант цикла «Дорога к Пушкину». Впоследствии он вышел уже на компакт-диске, но, правда, под другим названием — «Предчувствие любви».

А вот как-то раз приехал я в Киев к Володе Быстрякову записывать песню. Быстряков говорит: «Коль, у меня хреновое настроение». Он на редкость дотошный композитор, ему очень важно, ещё сочиняя, понять, как его песня будет выглядеть при исполнении. И от певцов он требует именно того, что напридумал, причём очень жёстко. Известный певец Саша Малинин записал его новую песню. Володя: «Завалил всё дело». Поклонницы певца твердят: «Гениально!» Быстряков: «Не то». Певец в ответ: «Людям нравится!» Быстряков: «Короче, Коля, то, что он записал, — чушь полная. Попробуй ты». Я только начал, он сразу: «Коль, в десятку!» И мы, не сходя с места, записали новую песню «Леди Гамильтон». Вернувшись в Москву, я показал её своей давней подруге — кинорежиссёру Алле Суриковой, которая практически сразу же сняла на неё видеоклип. Это даже не клип получился, а маленький фильм. Она устраивала кинопробы, искала мальчика, чтобы он был похож на меня. Нашла ребёнка, который уже снимался в кино, очень способный мальчик. Ему, бедному, даже «рисовали» такие же родинки, как у меня. Снялась в клипе Оля Кабо, хотя я был против, потому что в песне:

«…И была соседка Клава
Двадцати весёлых лет,
Тётки ахали — шалава,
Мужики смотрели вслед.
На правах подсобной силы
Мог я в гости заглянуть,
Если Клавдия просила
Застегнуть чего-нибудь…»

То есть на экране должна вертеться оторва, а Оля — романтическая героиня. Алла Ильинична сделала кинопробу и для Кабо. Показывает её мне, я сдаюсь: всё точно. То ли парик Оле подобрали, то ли ей перекрасили волосы, к тому же сделали её конопатой, и она попала в роль.Так родился клип «Леди Гамильтон», но поскольку я — не эстрадная звезда, то клип не крутят с утра до ночи, как это обычно происходит. Его показывают, если идёт передача о музыке в кино, о Суриковой или ещё о чём-то близком к этим темам».

В 1987 году Николай Караченцов снялся в одном из первых в СССР видеоклипов на песню «Ссора», которую он исполнил в дуэте с популярной певицей и композитором Ириной Грибулиной. Этот клип впервые был показан в новогоднем «Голубом огоньке» и сразу же обрёл большую популярность у зрителей. Ирина Грибулина, автор песни, поделилась своими воспоминаниями:

«У нас было два дуэта с Колей — «Ссора» и «Бюрократ». Каждый раз, когда приезжаю к Люде с Колей в гости, мы обнимемся, расцелуемся, поплачем, посмеёмся, вспомним съёмки… Мы ведь «Ссору» снимали у Коли дома в ванной. Люда столько грязи потом вывозила после съёмочной группы… Там были и массовка, и статисты, и редакторы, и режиссёры. Сколько было попорчено мебели и тарелок разбито! Мы же хотели сделать бомбу — мы её и сделали. Это был первый клип на советском ТВ. Людочка Поргина мне потом через знакомых и их сына Андрюшу передавала статуэтки, рукавички, книжки — на концертах Караченцову всё это приносили и просили передать «супруге Ирине Грибулиной». Люда так меня и звала — «Жена № 2». Дружба у нас дивная, проверенная годами. Коля — это такой близкий и родной для меня человек. В нашей «Ссоре» — первая на советском ТВ эротическая сцена — в ванной. Правда, мне удалось убедить председателя «Гостелерадио» Леонида Кравченко, что ничего страшного в этом видео нет. Замечу, что ни Коля, ни я не раздевались. Мы только ссорились и мирились в ванной… С Караченцовым мы потом исполнили ещё один дуэт — «Бюрократ», а две моих песни «Лето» и «Маленький человек» Коля исполнил уже один».

Многое дали Караченцову знакомство и близкая дружба с композитором и поэтессой Еленой Суржиковой. Николай Петрович видел в Елене художника, познавшего жизнь, поэта и музыканта, воспевающего истинные чувства, способного раскрыть душу настоящего, сильного мужчины, выразить его переживания. Песню «Высший пилотаж» Елена написала специально для актёра. В ней она создала образ лётчика-испытателя, стремящегося к новым достижениям и высотам. Работая с Суржиковой, Караченцов записал настолько разнообразные песни, что кажется их поёт не один, а несколько разных певцов — то это ностальгия по родине («Испанская сюита»), то сугубо мужская тема («Штурвал»), то проникновенные песни о женщине ( «Я не солгу!»). Одна из самых любимых песен Николая Караченцова — «Звёзды сошли с небес…». Это песня-исповедь, которую он записал в июле 2004 года, незадолго до автокатастрофы. Красной нитью эта песня проходит и через всю жизнь Караченцова сегодня. Именно под эту композицию актёр впервые показался перед зрителями после аварии. Супруга актёра Людмила Поргина считает эту песню пророческой, она охарактеризовала эту композицию как «гимн Колиному возвращению!» Талантливый композитор Рустам Неврединов написал для него песни «Мой поезд ещё не ушёл» и «Судьба актёрская», а затем — с благословения Патриархии молитву «Архангел Михаил», которую Николай Петрович исполнил со сцены Кремлёвского Дворца Съездов с хором министерства Обороны. А буквально за две недели до аварии они с Рустамом записали песню «В Храме искусства» для фильма «Учитель, который построил дом» — о творчестве Марка Захарова. Дуэт Николая Караченцова и певицы Галины Журавлёвой «Дни сентября» (музыка Рустама Неврединова, стихи Елены Голубенковой) был удостоен в марте 2004 года премии «Шансон года». В январе 2001 года Николай Караченцов в одной из телепередач рассказал о работе с этими авторами:

«Елена Суржикова — замечательный композитор, автор стихов, моя близкая подруга. Дело в том, что несколько лет назад ко мне пришёл давний мой друг, музыкант Боря Богрычёв, замечательный ударник, барабанщик. Он предложил мне познакомиться с Леной Суржиковой. Мы встретились у нас в театре. Лена в тот день очень волновалась и стала показывать мне свои песни. Не буду долго рассказывать, песни мне понравились. Для начала я выбрал одну из них, она называлась «Я не солгу!». Затем был довольно длительный процесс записи, всё получилось, песню записали. У меня есть много знакомых на различных радиостанциях, и как раз позвонила одна женщина, редактор, которая спросила, есть ли у меня что-нибудь новенькое. Я ответил: «Есть новенькое. Вот буквально вчера новую песню записали. Я оставлю вам её в театре на вахте, на служебном входе. Посмотрите, понравится — не понравится…». Когда песню пустили в эфир на радиостанции «Маяк», то день до вечера не дошёл, были многочисленные звонки на радио: «Кто этот автор? Почему мы раньше не слышали? Замечательная песня!». Затем множество писем с просьбой пускать эту песню в эфир. На сегодняшний день у нас с Еленой уже записан целый альбом, который называется «Высший пилотаж». Сейчас мы замахнулись на ещё один проект, готовим ряд новых песен. Песни Елены Суржиковой мне нравятся, потому что они выстраданы. Эти песни не статья доходов. Они заказаны её собственной душой. А совсем недавно появился очень интересный для меня композитор Рустам Неврединов, чьи песни поют известные исполнители — Саша Малинин, например. Рустам предложил мне песню, она мне очень понравилась, я её записал и уже исполнил в концертном зале «Россия». Называется «Мой поезд ещё не ушёл». Сейчас Рустам ищет деньги на клип. У него есть для меня много материала, он уже вынашивает идею сделать совместный диск, — и я готов в этом участвовать по мере возможностей».

В 2004 году Николай Караченцов совместно с продюсерским центром Дмитрия Неткача приступил к подготовке концертно-гастрольного проекта, который должен был стартовать в середине апреля 2005 года. В канун своего шестидесятилетия Николай Петрович сообщил: «Сейчас я работаю над программой, которая для меня означает полное обновление репертуара, с новой хореографией и видео– шоу, не похожее ни на что другое. Делать мне её помогает продюсер Дмитрий Неткач, много работавший в Голливуде. Так что надеемся обеспечить соответствующий уровень». Перед аварией Караченцов практически ежедневно пропадал в студии, писал альбом на стихи Дмитрия Неткача, который должен был включать в себя двенадцать песен. Музыку ко всем этим произведениям написал молодой композитор и аранжировщик Михаил Чугунов. Однако же в результате было записано только четыре композиции, причём последнюю под названием «Не спеши закрывать за мной дверь» Николай закончил за два дня до трагедии — 26 февраля 2005 года.

Михаил ГРЕБНЕВ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here