«На двоих об Антоне Чехове». Интервью с режиссером Юлией Горбачевской и актёром Дмитрием Богданом

0
71

Готовятся к старту съёмки фильма по рассказу А.П. Чехова «Святой ночью». Режиссер Юлия Горбачевская и исполнитель главной роли Дмитрий Богдан рассказали о феномене великого писателя и своих личных переживаниях. К произведениям А.П. Чехова Ю. Горбачевская уже обращалась и как театральный режиссер. Говорит, что страха нет, но есть желание отрыть новое. Открыть зрителю «неизвестного Чехова».

– Фильм «Святой ночью станет вторым фильмом альманаха после фильма «Прости нас, Юшка» по А. Платонову. Вы, как режиссер, как выстраиваете линию, ставя в один ряд эти два фильма?

Юлия: На самом деле замысел у нашей команды масштабный. Планируем сделать альманах из четырех новелл. Выбранные для экранизации рассказы объединены, на мой взгляд, неким русским архетипом. Таких героев нет в классической литературе других стран. Можно назвать их «русский Гамлет». Это, кстати, и рабочее название киноальманаха.

– Для широкого читателя А.П. Чехов знаменит, прежде всего, своими пьесами. Видите в «Святой ночи» отзвуки «Вишневого сада» или «Чайки»?

Юлия: Безусловно. Прежде всего, в поэтике самого языка автора. Неповторимой атмосфере, которую он создает. Это атмосфера насыщена глубокими, невербальными символами. В ней масса планов! В самом тексте заложен конфликт, и герои словно сотканы из конфликта. Никаких упрощений и масок. Один из моих любимых рассказов у А.П. Чехова – «Верочка», в котором слышны отголоски «Трех сестер». Прослеживаются четкие связи. Сам рассказ удивительно трепетный, о первой любви.

– Рассказ «Святой ночью» для российского читателя не настолько известен. Хотите открыть экранизацией «неизвестного Чехова»?

Юлия: Закрепилось устойчивое мнение, что Антон Павлович — атеист. Сам писатель говорил, что у него от веры остался только звон колоколов. Мое глубокое убеждение, что это не так. Мы не может оторвать себя от корней, тех вещей, которые заложены в нас. И здесь нельзя забывать о влиянии на писателя среды, в которой он родился, самого дома, внутреннего уклада. Все не так однозначно. Чем больше, работая, я погружалась в личность Чехова, тем больше тонкости и деликатности я видела в нем. И любви… А разве в ней и не заключается суть веры? Она меряется делами и поступками.

– Многие режиссеры боятся браться за Чехова. Вы поставили спектакль «Мужчина и женщина» по произведениям Антона Павловича, который успешно идет на сцене. Теперь стартуют съемки новеллы «Святой ночью». Вы бесстрашны?

Юлия: Я бы не сказала. Просто этот материал дает то, что не могут дать современные пьесы. В произведениях Чехова есть все. Каждый раз, перечитывая их, я открываю какую-то новую для себя бездну смысла. И не перестаю удивляться этому. Его тексты питают.

– Для вас важнее понять, что чувствовал А.П. Чехов, или понять саму себя посредством этой работы?

Юлия: И то, и другое. Я безмерно уважаю этого автора и бережно отношусь к тому, что он транслировал. Стараюсь сохранить смысл. Но, конечно, это передача через призму личного опыта. Иначе никак.

– Неоднократно слышала мнение, что экранизируя произведение, режиссер приобщается таким образом к личности автора. Согласны?

Юлия: Конечно, соприкосновение идет. Но не думаю, что правильно употребить здесь слово «тандем». Просто, Антон Павлович несоизмеримо шире и масштабнее. Мы от него питаемся. Что здесь лично для меня важно? Пожалуй, самое важное: не уничтожить своей работой то великое, что создано писателем.

– Насколько сложно было подобрать команду?

Юлия: Как и в любом другом проекте, непросто. Но мне, к счастью, везет. Значительная часть команды осталась с прошлого проекта. Это люди, в которых я уверена. Мы на одной волне, и это для меня важно. Среди них, например, композитор Константин Родионов, для которого картина «Прости нас, Юшка!» стала первым опытом работы в кино. Естественно, появляются новые лица. Мы много обсуждаем текст, подходы к воплощению роли, специфику съемок той или иной сцены. Словом, сонастраиваемся.

– Уже выбрано место, где будут проходить съемки?

Юлия: Место для съемок было выбрано в 2016 году. Мы много ездили, искали такой типично русский пейзаж: холмистая местность и река. По-моему, красивее невозможно представить. Остановились на деревне Константиново, где родился и вырос Сергей Есенин.

– Альманах из четырех фильмов – это долгий путь: выбор материала, его осмысление, подбор актеров. Чем вдохновляетесь на этом пути?

Юлия: Командой. Поддержка людей, которые рядом, для меня бесценна. В тоже время, я чувствую, что их веду, в чем-то помогаю им себя выразить. Это удивительный взаимообмен. Циркуляция добра и поддержки в мире. Что касается финансовой части, которая у этого проекта, как и у любого другого есть, то тут для меня все просто: важно делать свою работу и выкладываться. Тогда и финансы на реализацию проекта придут. Если ты действуешь, то все складывается.

– В чем для вас философия этого фильма?

Юлия: Мы не каждый день задумываемся, в чем смысл жизни, не всегда ищем его. Но мы всегда можем его найти, оказаться в ситуации, когда он предстанет перед нами. И останется открыться ему, принять и осмыслить. Эта новелла о чуде, которого герой не ждет, но которое способно изменить его жизнь.

– Кино некоммерческое, но каждый может поучаствовать в создании фильма. Расскажите об этом.

Юлия: Недавно представили проект на краудфандинговой платформе «Boomstarter». Мы, со своей стороны, стараемся также поощрить наших зрителей бонусами и неожиданными подарками.

– Какая для вас самая высокая оценка от зрителя?

Юлия: Чтобы он посмотрел весь фильм, не отвлекаясь на гаджет. Значит, этот фильм что-то задел в нем. Значит, мой диалог с ним состоялся.

Режиссер фильма призналась, что исполнителей главных ролей искала долго. Одного из них – Дмитрия Богдана – нашла на сцене театра «Около дома Станиславского». С А.П. Чеховым актер «встречался» неоднократно. На сцене любимого театра играет в спектакле «Три сестры».

– В фильме «Святой ночью вы играете человека, который сталкивается с чудом. Этот, казалось бы, короткий эпизод, меняет его мировоззрение. Вы в своей жизни проходили через такие моменты?

Дмитрий: Одним из таких моментов стала встреча с моим художественным руководителем Юрием Николаевичем Погребничко. С восьми лет моя жизнь проходила в театре, в девятнадцать я поступил в Щуку. Казалось бы, что-то показываешь в меру своих возможностей, учишь текст. А ведь быть актером – история не об этом. Суть гораздо глубже. Встреча с Юрием Николаевичем, наши разговоры перевернули мое восприятие профессии, понимание основ…

С какими-то моментами, которые меня затрагивают, сталкиваюсь постоянно. Например, буквально на днях после матча с Хорватией, увидел, как плачет Дзюба. Он даже не плакал, это была волна эмоций. Совершенно открытая человеческая реакция на момент. Как он сказал? «Мы хотели, чтобы командой гордились». Невозможно остаться равнодушным, хотя я не могу себя назвать ярым фанатом футбола.

– Нередко ситуации, способствующие переосмыслению, приходят в человеческую жизнь в непростой период…

Дмитрий: Часто возвращаюсь мысленно к одной поездке, которая случилась как раз в сложный жизненный период. Актриса театра «Около дома Станиславского» Лилия Евгеньевна предложила мне вместе поехать в Троице-Сергиеву Лавру к мощам. Мы вошли в храм и долго слушали церковное пение. После этого я почувствовал в себе потребность приехать еще раз. И вот я снова в Лавре. Мы стоим в длинной очереди к мощам. Вдруг служитель храма открывает передо мной массивную дверь и заходит группа людей. Я зашел вместе с ними и оказался в коридоре. Мы спустились по ступенькам к ракам со святыми мощами. Я настолько ушел в созерцание, что не заметил, как вышла группа. Только услышал звук закрывающейся двери. Я остался один. В какой-то момент не заметил, как уснул. Проснулся от того, что меня кто-то пытается разбудить. Кажется, даже тот служитель, с которым мы пришли. Он открывает мне дверь, а за ней — свет. Закатное розовое небо. После этого началась другая жизнь. Другая даже на бытовом уровне: стал играть в хоккей, увлекся шахматами. И эти перемены в моем сознании неразрывно связаны с этой ситуацией.

– Это можно назвать чудом?

Дмитрий: Для меня – однозначно да. В той же степени, как является чудом и огромной жизненной удачей то, что рядом находится Юрий Николаевич Погребничко. Просто его присутствие в моей жизни. Из одной среды я попал в совершенно другую. Я родился в Севастополе, и шанс учиться в одном из лучших театральных ВУЗов России был практически равен нулю. У меня не было возможности платить. Первые полгода посещал институт как вольнослушатель. Потом родители нашли возможность заплатить. Приходилось, конечно, занимать. Я изначально в кино пришел, чтобы отдать долги за обучение. Конечно, родители меня во всем поддержали, как поддерживали всегда… А если вернуться к понятию чуда, то чудо даже в том, что мы сейчас здесь. В театре «Около дома Станиславского», на сцену которого я выхожу.

– Сейчас, по прошествии лет, «голодные студенческие годы» вспоминаете с теплом?

Дмитрий: Конечно. (Смеется) Это – тоже часть пути, на котором я, к счастью, был не одинок.

– А ваш герой в фильме «Святой ночью» как раз встречает на своем пути человека сознательно ушедшего от привычного мира, выбравшего одиночество. Или он, все-таки, не одинок?

Дмитрий: И, да и нет. Он не одинок, потому что путь духовного развития это – его способ выстроить диалог с Богом. Но при этом он одинок в смысле выбора образа жизни. Хотя, знаете, можно быть одиноким и в толпе. Вчера, пока я ехал в метро по своему привычному маршруту, поймал себя на мысли о включенности каждого человека в систему, хочет он того или нет. Эта включенность не освобождает от одиночества.

– Но театр – тоже система, и актер, как бы уникален он не был, является частью определенного механизма…

Дмитрий: Это совершенно естественно. Каждый из нас личностно уникален, при этом являясь на физическом уровне системой. Для моего встраивания в механизм жизни этого театра потребовалось понимание основ, которые были заложены при его создании. Только когда пропускаешь через себя философию создателей, можешь стать частью. Созвучность или есть, или нет. К примеру, человек пришел на спектакль. Он сознательно согласился выпасть из привычного ритма жизни и воспринять что-то новое. Через эти два часа зритель поднимется с кресла и уйдет из театра в свою жизнь. Но вот в чем вопрос: изменится ли после этого что-то в его сознании, возникнет ли желание подумать над проблематикой того, что он увидел? Ответ на этой вопрос зависит от актера, который на сцене. От того, сможет ли он донести замысел. Контакта со зрителем может и не возникнуть.

– Вы говорите о сверхзадаче актера, но есть еще и приземленный практичный взгляд на работу в театре. Или это не про вас?

Дмитрий: Я четко для себя определил, что прихожу сюда не за зарплатой или потому, что зрители напишут на форуме, какой я замечательный. Я воспринимаю это как путь, на котором нахожу себя, преодолевая сложности и внутренние барьеры. Уверен, что А.П.Чехов создавал свои произведения не в стремлении угодить или обогатиться. Речь идет просто о другом пласте восприятия.

– С годами ваше восприятие А.П.Чехова изменилось?

Дмитрий: Для меня было необходимо дорасти до Чехова, и это было непросто. В его произведениях нет ни одного слова написанного случайно, или случайного жеста. Он создает произведение, как скульптор лепит плоть. Как актер с радостью работаю с таким материалом, и каждый раз начинаю с нуля.

– Режиссер фильма «Святой ночью» Юлия Горбачевская сказала, что одна из ключевых тем – поиск смысла жизни. Вы свой нашли?

Дмитрий: Вспомнилась пьеса «Три сестры». Маша спрашивает у Тузенбаха: «В чем смысл». А он отвечает: «Смысл? Вот снег идет». По-моему, прекрасно сказано. Снег идеи и идет…

– Чистое созерцание?

Дмитрий: Нет, конечно, осмысление вопросов, которые, так или иначе, связаны со смыслом жизни, происходит постоянно. Недавно я встретился со своим знакомым. Обычный деловой разговор. И вдруг он спрашивает: «А ты когда последний раз причащался?» Я отвечаю: «Давно». Мы потом долго-долго об этом говорили. Суть разговора свелась к тому, вокруг чего я строю свою жизнь. Скажу вам, это на сегодняшний момент одна из самых сложных тем для меня.

– А работу вокруг чего выстраиваете?

Дмитрий: Специфика такова, что актер постоянно работает с эмоциями. Сейчас таким образом выстроены взаимоотношения в обществе, что быть нараспашку и открыто проявлять свои чувства не принято. Реальное переживание скрыто за постоянным решением повседневных вопросов. Что с кредитом? Когда платить за аренду квартиры? Получается, человек не живет в полную силу. Чувства немеют. Конечно, потребность в чистых открытых проявлениях, пусть подсознательная, остается. Человек приходит за этим в театр. Но актер, находящийся на сцене, тоже не всегда способен раскрыться, оголить нерв. В голове те же мысли про кредит, и оплату квартиры. И пусть он выдаст отрепетированный текст, контакта не возникнет. Раскрыть себя – это поступок.

– Для вас это болезненно?

Дмитрий: Да, всегда болезненно. Но только в этом случае произносимые слова роли будут обретать жизнь. Понимаете, чтобы открыться зрителю, нужно сначала открыться самому себе. Ничего от себя не утаить. Есть расхожее мнение, что актер должен уметь искусно соврать. На самом деле, нет: он должен быть абсолютно честен.

Мария ОМЕЛЬЧЕНКО,
Фото – Виктория ГОВОРКОВА

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here