«Каменный гость» поселился в «Геликон-опере»

136

31-й сезон театр «Геликон-опера» открыл премьерой «Каменного гостя». Это сочинение А.С. Даргомыжского по одной из «Маленьких трагедий» Пушкина редко появляется на оперной сцене. За последние полторы сотни лет оно ставилось пару раз в Петербурге и столько же в Москве, не считая концертных исполнений. На постсоветском пространстве к нему обращался лишь однажды Большой театр в постановке 2016 года. Новый спектакль Геликона создан художественным руководителем театра Дмитрием Бертманом, дирижером Михаилом Егиазарьяном и художниками Аллой Шумейко и Борисом Енюковым.

История севильского аристократа Дона Хуана Тенорио, прообраза знаменитого Дон Жуана, послужила источником вдохновения для многих театральных сюжетов. А число художественных интерпретаций героя, давно ставшего символом, не имеет границ. Каждая эпоха находила в нем что-то свое: из повесы он превращался в философа, из мечтателя – в завоевателя, из пылкого влюбленного – в бунтаря. Для А.С. Даргомыжского, вынашивавшего идею своей последней оперы в течение трех лет, но так и не успевшего ее дописать, этот герой стал символом победы «творческого духа над самыми невыносимыми страданиями». Уйдя из жизни в 1869-м с раскрытой рукописью своего любимого сочинения, он поручил его закончить Ц.А. Кюи и Н.А. Римскому-Корсакову, благодаря усилиям которых опера была завершена в короткий срок и уже в 1972 году увидела свет рампы Мариинского театра.

Даргомыжский считал «Каменного гостя» своим лучшим сочинением. Его новаторство, проявившееся в замене привычных оперных форм мелодекламацией, точно следующей за неизмененным текстом Пушкина, «взорвало» устои жанра. «Хочу, чтобы звук прямо выражал слово, хочу правды», – так композитор объяснял свой «небывалый» подход. Правда у каждого оказалась своя: Пушкин воплотил сюжет со свойственной ему иронией, Даргомыжский придал ему философскую глубину. Дмитрий Бертман увидел в нем отражение современного мира, которым настолько правит рацио и зависть, что даже место Дон Жуану в нем не остается. Он создал трагикомический детектив с неожиданной, почти гангстерской развязкой, местами доводя иронию Пушкина до горького сарказма.

Детальная прорисовка характеров и рисунков ролей, режиссерский финал, в котором возмездие настигает выигравшего схватку с Командором Дон Жуана от руки его слуги Лепорелло, расставляют новые акценты – получается спектакль о том, что в сегодняшнем мире, по словам режиссера, «зависть убила и страсть, и любовь, и порядочность».

Большое внимание Дмитрий Бертман уделял на репетициях тому, «чтобы каждое слово возникало, как будто оно сейчас написано». И надо отдать должное артистам – без их профессионализма и артистического вдохновения этот спектакль не мог бы состояться. Речитативный характер оперы обнажает актеров во всех деталях, не оставляя места неискренности. Поэтому от их игры во многом зависел успех постановки – и он несомненно был.

Совместная режиссерско-дирижерская работа позволила одновременно и детализировать образы, и укрупнить их. Дон Жуан в исполнении Виталия Серебрякова вышел очень разным – то заискивающим и умоляющим, то бравадным и отчаянно-смелым. Его полетный тенор прекрасно раскрылся в многообразии речевых интонаций. Лепорелло Дмитрия Скорикова метался между осуждением хозяина и завистью к нему. Лаура Юлии Никаноровой получилась экстравагантно-эротичной, беззаботной и циничной. Самым трагическим вышел образ Донны Анны у Ольги Толкмит, диапазон чувств которой, согласно партитуре, колеблется от горделивой неприступности до страстной любви. Надо отметить и работу дирижера Михаила Егизарьяна, не только выстроившего замечательный звуковой баланс этого оперного полотна, но и, вопреки речитативной дробности музыкального текста, сумевшего добиться цельности звучания партитуры.

Во внешнем облике спектакля, созданном Аллой Шумейко, оказались проявлены разные эпохи – и мрачные средние века, и современность. Стилизованные черные костюмы во мраке сцены, где световыми пятнами выхватываются только отдельные герои, увлекающие вглубь аркады воссоздают не букву, но мистический дух Средневековья. В то же время современные прозрачные колбы, накрывающие quasi-памятники на условном кладбище, такие же прозрачные подвесные кресла, витринные манекены и даже фотоаппарат со вспышкой в руках Лепорелло отсылают к дню сегодняшнему, соединяя прошлое с настоящим и напоминая о том, что этот сюжет и в наше время не теряет своей актуальности.

Несмотря на то, что выбор «Каменного гостя» с его малым составом исполнителей во многом продиктован карантинными условиями, спектакль оказался весьма удачным приобретением театра.

Евгения АРТЁМОВА,
Фото Ирина ШЫМЧАК

Оригинал публикации находится на сайте сетевого СМИ artmoskovia.ru | Если вы читаете её в другом месте, не исключено, что её украли.