Константин УРАЛЬСКИЙ: «Сохранение классического наследия – это сохранение школы нашего искусства и русского балетного театра»

0
1859

Константин Семёнович Уральский – заслуженный артист России. Окончил Московское Академическое Хореографическое училище. Работал в Большом театре. Хореограф-постановщик. Работал художественным руководителем балета в Астраханском театре оперы и балета. В первую очередь меня интересовало его мнение о недавно прошедшем конкурсе артистов балета, увидел ли он новых звезд среди участников. А так же поговорили про уровень сегодняшнего Большого театра, его постановки. О том, что важно для сохранения искусства в России.

– Константин, хотела с вами поговорить про Всероссийский конкурс артистов балета, который недавно прошел в Москве в театре «Сац». Как вам уровень участников? Увидели кого-то интересного из артистов и хореографов.

– Всё, что происходило в дни конкурса, с моей точки зрения, это героизм – после пандемии и перерыва в несколько месяцев подготовиться к конкурсным выступлениям и выйти на сцену.

Я не хочу сравнивать конкурс этого года и прошлогодний, потому что условия совсем разные.

Мне понравился уровень в младшей группе. Она выглядела очень ровной, и в ней было несколько потенциально интересных молодых артистов. Конечно, ещё не столь опытные, учащиеся, или только пришедшая в театр молодежь.

Старшая группа была менее яркая, но в ней были уже сформировавшиеся прекрасные артисты. Очень понравились выступления Елены Свинко из Красноярска и Крисы из «Кремлевского балета». Интересные балерины, но очень разные.

Конкурс, к сожалению, был не такой масштабный, как в предыдущие годы по причине условий, сложившихся в последние несколько месяцев, из- за длительной паузы в работе театров. Но то, что конкурс был проведён, это очень важно.

На Западе все конкурсы переводят в дистанционный формат, жюри просматривает участников по видео, или в zoom трансляции из балетных залов или со сцен театров. Вы представляете, что такое балет дистанционно? Это просто невозможно!

Хорошо, что этот конкурс вообще состоялся, и все участники большие молодцы.

– Я заметила, что премии в некоторых номинациях не были вручены, с чем это связано?

– Тут две причины. Для того, чтобы премия была вручена, участники должны набрать определенное количество баллов, соответствующих данной премии. Такие условия, если есть недобор баллов, то значит, премия не присуждается.

И потом просто не было таких участников, которым можно было дать данную премию, скажем первое место. Выступление участника могло быть удачным, но это не золото. Жюри должно иметь определенную позицию, потому что, награждая участника той или иной премией, жюри оценивает его не только по баллам, но и по своему профессиональному мнению. Достоин он премии или нет. Поскольку это очень профессиональный конкурс, как правило, все, что на нем происходит, это очень ответственно. На результаты смотрят другие артисты, и оценка жюри становиться для них определенным ориентиром в их работе.

– А вообще уровень балета в целом в России сейчас растет или падает? Он выше сейчас, чем был раньше?

Я не могу сказать, что уровень падает. Есть изменение эстетики и направления репертуара. Очень много внимания стали уделять трюковым движениям. Это конечно даёт развитие техники танца, сегодняшние артисты бесспорно технически более оснащённые, чем предыдущие поколения. Но ярких актерских личностей, как в прошлых поколениях, практически нет. А ведь балет это не спорт, это театральное искусство.

Явлений, ролей на сцене я не вижу. Думаю, что это не связано с падением уровня педагогического мастерства,  скорее связано  с отсутствием ярких хореографов.  Артиста в театре воспитывает и формирует именно хореограф, человек, создающий с артистом роли, спектакли.

– Вы сами танцевали в Большом театре. Как вы оцениваете уровень сегодняшнего Большого театра, в нем идут хорошие постановки? Или что-то нужно изменить?

– Я не хочу критиковать свой родной театр. Я воспитанник Большого театра и очень горжусь им.

Он сегодня другой. Сильно изменился репертуар, в спектаклях нет единого стиля. Нет единства в направлении репертуара. История русского балета во многом началась в Петербурге, в Императорском театре, в доме Петипа как мы теперь его называем, и она развивалась только благодаря хореографам, которые следовали заложенным традициям русского балетного театра.

Но сегодня Большой театр не имеет в своем руководстве  сильного яркого хореографа. Какими были, например, Александр Горский, Леонид Лавровский, Юрий Григорович. Сегодня в Большом театре работает много хореографов из разных стран, в том числе из России, но нет таких авторитетных хореографов, руководителей.

Что касательно мнения, что раньше уровень был лучше, то есть такая тенденция, что предыдущее поколение всегда критикует исполнение последующего. Наше поколение  ругали ветераны сцены, говорили, что они танцевали лучше. И так будет всегда: все предыдущие поколения будут ругать последующие. Но для меня Большой сегодня, как я уже сказал, совсем другой, и сравнивать его с прошлым театром просто не могу и не хочу.

В репертуаре какие-то спектакли для меня очень яркие и интересные, какие-то стилистически слабые. Какие-то спектакли мне совсем не интересны, и я не считаю, что они вообще должны быть в репертуаре Большого. Видимо, сейчас такой период у Большого театра.

Надо рассматривать сегодняшнюю ситуацию с разных сторон. В защиту труппы хочу сказать, что сегодня артисты Большого театра очень сильные технически. Возможно, сильнее, чем предыдущие поколения, есть и яркие солисты, и ведущие солисты, балерины, но артистических явлений, личностей явно не хватает.

– Вы работали в качестве хореографа в Астраханском театре оперы и балета, в Челябинском театре оперы и балета имени Глинки, в Германии, США, Боливии. Есть ли для вас существенная разница между труппами?

– Да, разница, конечно, есть, и иногда очень большая. Разница есть даже между коллективами в одной стране. Это естественная вещь. Когда я где-то работаю как приглашенный хореограф, постановщик, я должен понять и влиться в жизнь коллектива, в их привычки, условия, понять мышление (к сожалению, оно не всегда есть), чтобы найти с труппой общий язык. Есть большие, есть небольшие труппы, но разница между театрами зависит от того, кто этой труппой руководит, и как она воспитана. Зависит от лидеров. Для меня всегда очень важно найти подход к труппе, заинтересовать, увлечь артистов.

Как руководитель труппы театра в Астрахани, я выстроил и воспитал труппу в лучших традициях русского балетного театра. Для меня этот опыт – уникальный случай: собрать заново труппу академического репертуара. Я выбрал путь сформировать труппу из молодых выпускников хореографических школ страны и вырастить коллектив.

У меня была задача – объединить в одной труппе артистов разных учебных заведений  и выстроить постепенный план развития. Увидеть в юном артисте потенциал. Продумать, как правильно выстроить его дальнейшее развитие. Вырастить из начинающих артистов солистов, премьеров. Правильно составить для них репертуар, следить за их профессиональным ростом, развитием, как техническим, так и актерским. И делая все это, не забывать о необходимом в театре репертуаре. Это очень интересный процесс, который мне нравится.

– Какими качествами должен обладать артист, чтобы быть востребованным в театре? Чтобы попасть в хороший театр?

– Самое главное, любой выпускник балетной школы  мира должен быть физически талантлив. Это и внешние данные, и технические возможности. Многие думают, если будут много работать, то и без данных добьются успеха. Но это не так. Если у тебя нет физических данных, не соответствуют пропорции тела, то, как бы ты ни старался, как бы ты ни работал, ничего не получится. Поэтому артист, прежде всего, должен быть физически способным.

Кроме того, я всегда как руководитель смотрю на внутренний потенциал. Исполнение технических элементов сегодня может быть ещё слабым, но я смотрю на потенциал развития. Например, у ученика не получается вращение, но у него есть к этому способности, и при правильной работе с педагогом это постепенно улучшается. Увидеть способность и направить молодого артиста в правильном направлении работы, это не простая задача, и здесь нужно терпение и педагога, и артиста. Ну и конечно актерские данные. Как я уже сказал, балет это не только красивое исполнение движений.

Еще немаловажная вещь. Артист должен быть открыт миру.  Не тупо смотреть: вот я люблю балет, и хочу танцевать то, что уже знаю. Для меня как для руководителя и хореографа важно, чтобы артист понимал в целом мир танца. Не был зашореным. Владел не только элементами классического танца, но и современного. Сейчас обязательно нужно быть открытым к освоению нового, современная хореография тоже важна для развития. Балетный театр не стоит на месте, он живой организм и все время развивается. Качественное исполнение репертуара классического наследия, и умение быть столь же готовым к исполнению современного репертуара совершенно необходимо.

Сегодня от артиста требуется намного больше,  в том числе и понимание современной хореографии, владение техникой исполнения различных направлений танцевальных школ. Владение не только элементами классического танца.

И обязательно любой  артист, который хочет быть успешным, должен быть голодным до творчества.

Мне не интересен артист, который не ищет и не пробует что-то новое, который остановился в своём развитии.

– Вы сами кого-то можете отметить как выдающегося и яркого из хореографов и артистов, которые работают сегодня?  

Вы знаете, я очень не люблю отвечать на такой вопрос,  потому что речь идет о моих коллегах.  У кого-то было что-то более удачное в карьере, у кого-то менее удачное.  Что-то мне смотреть было интересно, что-то не очень. Я думаю,  если я буду пытаться оценивать работы моих коллег, им это будет немножко неприятно. Есть ряд моих коллег, известных в мире и которые прекрасные хореографы.  Мне их работы нравятся. Но я бы не хотел называть какое-то отдельное имя.

– Вы автор 15 балетов. В них оригинальная хореография, или вы реконструировали все эти балеты на основе ранней постановки?

– У меня уже намного больше 15 балетов. Их уже больше 30. Они все оригинальные. Какие-то из них большие, какие-то маленькие. 15 – это, возможно, только двухактные балеты. Я не считал.

Помимо авторских балетов, я занимаюсь восстановлением нашего великого классического наследия. Например, в Астраханском театре идут балеты «Лебединое озеро», «Дон Кихот», «Щелкунчик, «Жизель». В них есть и  обновленная хореография. Иногда я вношу в балет свои идеи, но непременно, готовясь к таким постановкам, досконально изучаю оставленное нам великими мастерами наследие и сохраняю их хореографию. Сохранение классического наследия – это сохранение школы нашего искусства и русского балетного театра. Это ответственность всех, кто принял на себя роль руководителей балетных трупп.

– Как вы считаете, искусство должно подстраиваться под зрителя, или же нести свою первоначальную идею и тянуть зрителя на свой уровень?

Искусство не может подстраиваться под зрителя. То, что производит художник, – это часть его внутреннего мира. В своем искусстве он говорит о том,  что возникает в его душе, мыслях, он самовыражается в искусстве.

Истории известно много случаев, когда произведения не воспринимались своими современниками. А сегодня мы считаем их выдающимися.

Художник, который делает что-то под заказ общества и подстраивается под него, он уже не художник. Он уже не творит, а выстаивает формулу, которая будет удобной и популярной. Конечно, можно об этом поспорить, но для меня спор здесь неуместен.

– Какие ценности вы пытаетесь донести, когда работаете с артистами как хореограф, и когда сами выступали как артист до зрителей?

– Любое произведение включает в себя наши общечеловеческие ценности. Любовь, добро, справедливость… Поэтому любая тема, которую вы возьмете,  любая театральная пьеса  или книга,  она будет об этом рассказывать. О наших общих ценностях. Каждый спектакль несет разную тему.

Возьмем как пример постановки «Макбет» и «Доктор Живаго». Оба произведения рассказывают о любви, смерти, предательстве, жажде власти. Но и в том, и другом разговор идёт о человеческих ценностях, и о нас, людях, том, как мы относимся к друг другу, и о жизни.

Для меня важно, чтобы артист  стал частью истории, происходящей на сцене. Для меня тяжело видеть две вещи. Когда просто бессмысленно исполняется танцевальная комбинация, артист находится на сцене, не донося никакую идею, это ужасно. Второе, это когда артист выглядит ущербно, не по роли (исполнить ущербность требует большого мастерства), а по тому, что он не готов исполнять эту партию. В этом я всегда вижу вину руководителя и педагогов, которые выпустили его на сцену. К сожалению, артисты стремясь станцевать ту или иную роль, часто это не понимают. В процессе подготовки к спектаклю артисты должны пройти определенные этапы. Как постановщик я только могу направить артиста, создать определенное состояние работы. Дальше он должен много работать сам.

Иногда мы можем наблюдать на сцене очень красивые  балетные элементы.  Но когда в них нет смысла, то вся техника выглядит ущербной. К сожалению, это сейчас можно увидеть в театре. Это печально, когда ты видишь, что исполнитель даже не пытается прочувствовать, про что он танцует.

– Есть ли тот человек, на которого вы ориентируетесь в жизни? И в профессии?

– Я не могу назвать одного человека. Это все мои педагоги, они все мои наставники.

Самые главные люди в жизни – это мои родители, которые с юности были преданы театру. Мой отец, Семён Уральский – актёр, режиссер театра и цирка. Для него режиссура была смыслом жизни.  Он передал мне любовь к театру, и к профессии. И, конечно же, моя мама, которая  помогла увидеть и понять, что такое балет. Люди абсолютно непоколебимые  в своей любви и вере в искусство.  Эти два человека самые главные мои учителя.

А дальше есть очень много педагогов, которые меня учили  как артиста балета, под чьим руководством я работал  в театре. Мои учителя в Московском хореографическом училище. Каждый вложил в меня кусочек себя.

В театре это все, начиная с Юрия Николаевича Григоровича, и все блистательные мастера разных поколений Большого театра, педагоги-репетиторы, которые со мной работали. Затем педагоги, которых я встретил в ГИТИСе, профессора, передавшие мне в руки профессию, и вместе с этим ответственность за наше искусство.

Так получилось, что в определенный период жизни на меня влияли разные люди,  в том числе и хореографы. Борис Эйфман, Морис Бежар, Иржи Киллиан, Джордж Баланчин, да и многие другие. Я умею видеть и учиться.

Однажды меня в Америке спросили, кто мои педагоги. Я задумался. И назвал всех, во всех поколениях, начиная от Мариуса Петипа, всех хореографов, которые были после него, и не только в России.

Я люблю наше искусство и предан русскому балету, его школе и традициям. Для меня связь поколений – это основа сохранения человеческой культуры и искусства.

Беседовала Анна ВОРОБЬЁВА,
Фото Марина ВАТАНСКАЯ

Оригинал публикации находится на сайте сетевого СМИ artmoskovia.ru | Если вы читаете её в другом месте, не исключено, что её украли.
Предыдущая статья«Мои 35 лет…» – юбилейный концерт заслуженного артиста России Владимира Ермолова
Следующая статьяТалант, подвластный волшебству

ПУБЛИКУЕМ КОММЕНТАРИИ ПОЗИТИВНО НАСТРОЕННЫХ ЛЮДЕЙ:

Оставьте ваш комментарий
Ваше имя