Плач оперной Ярославны в эпоху соцсетей и интернета

254

«Смерть песне, смерть! Пускай не существует!
Вздор рифмы, вздор стихи! Нелепости оне!
А Ярославна всё-таки тоскует
В урочный час на каменной стене…»

Константин Случевский

Специалист подобен флюсу, тонко подметил когда-то Козьма Прутков, – он односторонен. И даже хуже, заметим мы вослед незабвенному начальнику пробирной палатки — он предсказуем. А уж если он вращается по преимуществу в кругу себе подобных, то общение между ними становится не только односторонним и предсказуемым, но и подчас попросту невыносимым.

Возможно именно такие — или похожие — мысли владели Георгием Исаакяном, художественным руководителем фестиваля «Видеть музыку, который в нынешнем году проводится уже в четвёртый раз при поддержке Министерства культуры РФ и Фонда президентских грантов. Владели тогда, когда он задумал цикл бесед «Диалоги об опере». Диалоги — не только с присяжными критиками, музыковедами, режиссёрами и прочими, как уже говорилось, специалистами.

Куда как интереснее было услышать мнение о специфике и перспективах оперного жанра с теми, кто совсем не привык быть в нём экспертами. Хотя бы потому, что основные их интересы иногда весьма далеки и от оперы, и от театра. Что вовсе не мешает им быть увлечёнными меломанами-любителями — и именно этим они и ценны матери-Опере.

«Диалоги возникли как беседы профессионалов, но в определённый момент стало понятно, что нам друг с другом нечего обсуждать, – сказа, открывая второй цикл бесед, Георгий Исаакян. – Нам важно услышать мнение, а особенно хотелось бы знать, есть ли место для оперы сейчас?»

Положительно отвечает на этот вопрос бывший московский министр культуры, а ныне – руководитель «Центра исследований экономики культуры, городского развития и креативных индустрий» при Экономическом факультете МГУ им. М.В. Ломоносова Сергей Капков, которому, по собственному его признанию, оперные спектакли ещё совсем недавно казались ему чересчур длинными.

«Всегда найдутся люди, которые в красивых интерьерах, в красивых вечерних туалетах соберутся послушать красивое непонятно что, – в пояснил он. Пусть сегодня кое-кто приходит в Большой театр в джинсах – всё равно, эта элитарность и делает оперу чем-то особенным — что и помогает этот жанр продавать. Опера – это особый настрой, особый дресс-код, особый вечер с походом в ресторан…»

И в опере, по мнению г-на Капкова, непременно должен быть оставлен формат, при котором опера останется высшим, порой непонятным искусством. Но, с другой стороны, должен быть и вариант, при котором опера, выходя на улицу, приобретёт массовый формат — а он дополнительно привлечёт внимание к этому самому глобальному музыкальному институту. И с улицы многие наверняка пойдут и в театр – прикоснуться к этому искусству всерьёз.

Сегодня бессмысленно говорить о возможностях существования оперы без государственной поддержки. Насколько государство субсидирует оперу, настолько опера и будет оставаться самым глобальным институтом, несмотря на любые популяризации. Ведь для запуска любого рыночного продукта, и оперного спектакля в том числе, нужен стартовый капитал.

Вы не замечали, что как только в оперный театр приходит новый руководитель, так начинаются ремонты? Это – аккумулирование оборотных средств. А в регионе отсутствие оперного (музыкального) театра часто становится показателем заштатности, провинциальности. Любой же губернатор стремится сделать свой регион ближе к столице, и одним из показателей «столичности» можно смело считать и оперу.

Но поддержка оперы должна быть такой, чтобы не исключать при этом поддержку малого бизнеса в провинции. И руководству надо всячески стимулировать походы людей в театры: например, предоставлять по театральному билету скидки в ресторане, предоставлять туристическую бронь при заказе билетов и т. п. Словом, вовлекать бизнес в определённую игру.

Режиссёров, справедливо заметил Георгий Исаакян, часто упрекают в том, что они не должным образом интерпретируют классику. Даже придумали не совсем приличный и не очень благозвучный термин «режопера»…

«Насколько долго продлится сохранение традиций – это вопрос времени», – считает г-н Капков. Ведь театр не отвечает на вопросы, а наоборот, задаёт их! Таким «задаванием вопросов» и становится перенос сюжетов в современность и прочие приёмы этой «режоперы». А обращение к «традициям» становится уходом от вопросов молодых поколений, ведь молодёжь тянется к новым технологиям.

И очень важно, что современный зритель всё более получет информацию не из ТВ или газет, а через соцсети, инстаграме или твиттер. А значит, без овладения этими коммуникативными ресурсами театр не будет востребован!

«В отличие от предыдущего оратора, я ничего оптимистичного не скажу! – начал своё выступление телеведущий, научный редактор и генеральный директор журнала «Эксперт» Александр Привалов. – Александр Ведерников-младший, некогда бывший музыкальный руководитель Большого театра, в интервью мне сказал: опера – умирающий жанр…».

Жаль, что тут никто не возразил почтенному оратору, сказав, что оперу провозгласили умирающим жанром едва ли не с момента её рождения аж четыреста двадцать лет назад. Как сказал бы поэт, опера, как и поэзия, пресволочнейшая штуковина, существует — и ни в зуб ногой!

«… Опера пожилое создание. Это очень торжественная, массивная, дорогая вещь! – продолжил свою мысль г-н Привалов. – И абсолютно не совместимая с нынешним клиповым мышлением! Опера — это долгое, сосредоточенное созерцание, совершенно не актуальное для новых поколений. Всё это очень печально, так как опера является маркером класса общества. И город, в котором есть симфонический оркестр – это город определённого, эксклюзивного класса. Как и город, в котором есть оперный театр».

Привалов согласился с Капковым в том, что опера должна поддерживаться государством. Но в отличие от Европы, особо отметил он, у нас есть только государственная казна. У нас нет и, скорее всего, не будет в ближайшее время института меценатства. И все пожелания и просьбы о законодательном укреплении возможности заниматься меценатством, выводить деньги, отпускаемые на благотворительность, из-под налогов, уже не первое десятилетие остаются пустым звуком. И это очень плохо.

Для Европы опера – это вопрос идентичности, это то, что называется «высоким белым искусством». Когда-то она была таковой и для русской культуры… Но нынешнее состояние Большого театра не вызывает ничего, кроме жалости…

Главная проблема оперы, весомо заявил г-н Привалов, состоит в том, что в ней надо петь! А это дико мешает и дирижёру, и режиссёру. На этих словах аудитория, состоявшая в немалой степени из студентов режиссёрского факультета ГИТИСа, особенно оживилась…

Другой пример, продолжил оратор – мы сегодня не допускаем, что оперный певец может быть полным. Но тогда бы множество великих оперных артистов прошлого, от Марии Каллас до Лучано Паваротти, не говоря уже о Монсеррат Кабалье, просто не прошли бы кастинг в нынешних оперных театрах!

Вдобавок – совершенно исчезла критика. Та критика, которая основана на мнениях авторитетных людей. Сегодня можно писать, что угодно, но это никак не повлияет на продажу билетов на рецензируемый спектакль.

А когда писал свои рецензии великий Бернард Шоу, хоть он и был далёк от оперы и тем более не имел никакого музыкального образования, к его словам прислушивались все. Интернет – это беда, которая обрушивает оперный театр, поскольку в интернете нет иерархий. А если опера не имеет базиса, основанного на иерархии, то она падает в бездну.

Ещё хуже то, что повсюду царят продюсеры. Даже не режиссёры! В пресловутой режопере, находя свои особые смыслы, постановщик отваживает от спектакля основную часть аудитории. Потому как эти особые смыслы понятны и нужны только горстке особо элитарных меломанов.

Но их вкусы быстро меняются, и те смыслы, которые им были интересны сегодня, завтра уже покажутся не актуальными. А основной аудитории эти скрытые смыслы вообще не нужны — ни сегодня, ни завтра, им нужна классическая опера. Потому что в опере на первом месте – композитор, на втором – певцы, на третьем – дирижёр, и только потом – режиссёры и продюсеры.

«Великие спектакли в опере рождаются только тогда, когда совпадают в своих устремлениях режиссёр, дирижёр и певцы, – подводя итог этому полемическому выступлению», – сказал Георгий Исаакян. Эти же слова он повторяет своим студентам в начале каждого курса.

Публицист, телеобозреватель и общественный деятель Арина Бородина сосредоточилась в своём выступлении на средствах коммуникации с публикой. И подчеркнула, что сейчас приоритет – за интернет-СМИ и соцсетями.

«А критика – очень сложный механизм, сотканный из очень тонких отношений. Все творцы говорят о готовности воспринимать критику. А на деле никто к ней не готов! Никто не воспринимает критику спокойно. Все оказываются очень уязвимыми и ранимыми. При этом даже объективная критика – субъективна», – сказала г-жа Бородина. Большое оживление в аудитории вызвал её совет закрыть глаза и наслаждаться гениальной музыкой в тех случаях, когда зрителю не нравится режиссёрская трактовка.

В финале дискуссии спикеры, и аудитория рассуждали о том, насколько уместны переосмысления классических сюжетов в режиссёрских интерпретациях. И без особых споров согласились, что эти переосмысления естественны, органичны и уместны, если они органично и естественно сочетается с главным в опере – с музыкой. Только в этом случае подобные эксперименты никого не смутят. И сегодня для оперы режиссёрский эксперимент – не клеймо.

Юрий ОСИПОВ,
Фото Елена ЛАПИНА

От редакции: Текст и стилистика сохранены.

Оригинал публикации находится на сайте сетевого СМИ artmoskovia.ru | Если вы читаете её в другом месте, не исключено, что её украли.