Карен КАВАЛЕРЯН: «Чтобы писать и издавать стихи, надо прежде всего дышать, как поэт и жить на разрыв»

322

Карен Кава­ле­рян* – поэт, дра­ма­тург и про­за­ик. Член сою­за писа­те­лей Рос­сии. Один из самых титу­ло­ван­ных поэтов-рос­сий­ских песен­ни­ков. 18-крат­ный лау­ре­ат «Пес­ни года». Рекорд­смен кон­кур­са Евро­ви­де­ние. Автор попу­ляр­ных мюзик­лов для рос­сий­ских и зару­беж­ных теат­ров. Издал 2 кни­ги про­зы – мему­а­ры о шоу-биз­не­се «Тан­цы в оси­ном гнез­де» и роман «Леген­ды оте­ля «Мет­ро­поль».

— Поче­му вы, попу­ляр­ный поэт-песен­ник, в 2009‑м году, на пике карье­ры ушли из шоу-биз­не­са и свя­за­ли свою судь­бу с театром?

— Тут сошлись сра­зу несколь­ко при­чин. Во-пер­вых, я поте­рял про­фес­си­о­наль­ный сти­мул. Мож­но было бы полу­чить еще деся­ток дипло­мов «Пес­ни Года», пяток «Золо­тых Грам­мо­фо­нов», еще пару раз съез­дить на «Евро­ви­де­ние». Но всё это у меня уже было. Я упер­ся в потолок.

Во-вто­рых, я счи­таю, что эст­ра­да – дело моло­дое. Туда надо не толь­ко при­хо­дить со сво­им поко­ле­ни­ем, но и ухо­дить тоже. Что­бы писать акту­аль­ные хиты, ты дол­жен нахо­дить­ся в аван­гар­де моло­деж­ной куль­ту­ры, на самом острие ата­ки. Если это­го нет, то на всем, что ты пишешь, будет лежать печать уны­ния и тос­ки. А поп-куль­ту­ра – дело весе­лое, она не дела­ет­ся зану­да­ми. С года­ми мы не ста­но­вим­ся хуже. Мы пере­ста­ем быть акту­аль­ны­ми для поко­ле­ния наших детей.

Тре­тья при­чи­на ста­ла след­стви­ем пер­вых двух. Я дав­но при­гля­ды­вал­ся к музы­каль­но­му теат­ру, с юно­сти любил и бро­д­вей­ский репер­ту­ар, и совет­ский мюзикл, и знал что и как я буду делать в теат­ре. Каких-то иллю­зий, конеч­но избе­жать не уда­лось, но в целом сме­на кур­са про­шла безболезненно. 

— Потре­бо­ва­лась ли вам какая-то внут­рен­няя перестройка?

— В кон­це кон­цов, я всё рав­но зани­ма­юсь тем же самым делом, что и всю жизнь – состав­ляю бла­го­звуч­ные, рит­ми­зи­ро­ван­ные и риф­мо­ван­ные ком­би­на­ции из рече­вых сим­во­лов и зна­ков пре­пи­на­ния, напол­нен­ные смыс­лом. Про­сто в теат­ре акту­аль­ность не изме­ря­ет­ся совре­мен­но­стью слен­га и театр неиз­ме­ри­мо более ака­де­ми­чен по язы­ку. Там до сих пор игра­ют, допу­стим, Шекс­пи­ра и Лопе де Вега, тек­стам кото­рых по пять веков. 

— Вы пол­но­стью исклю­ча­е­те свое воз­вра­ще­ние в шоу-бизнес?

— После того, как в 2009 году я уви­дел свою первую пье­су на теат­раль­ной сцене, участь моя была реше­на. Ты смот­ришь на людей, кото­рые гово­рят тво­и­ми сло­ва­ми, дви­га­ют­ся соглас­но тво­им ремар­кам, любят, нена­ви­дят, уби­ва­ют друг дру­га или жерт­ву­ют собой по тво­ей при­хо­ти. В этот момент ты пони­ма­ешь, что пути обрат­но нет, пото­му что невоз­мож­но отка­зать­ся от того, что­бы созда­вать новые миры.

— Пан­де­мия «закры­ла» теат­ры и кон­церт­ные пло­щад­ки, поста­вив раз­вле­ка­тель­ную инду­стрию на грань выжи­ва­ния. Как авто­ры справ­ля­лись с этим?

— Всем при­шлось неслад­ко. И авто­рам, и арти­стам, и тем, кто обес­пе­чи­ва­ет рабо­ту на сцене – мы же пол­но­стью зави­сим друг от дру­га. Тяже­ло, когда в отче­тах автор­ских орга­ни­за­ций, соби­ра­ю­щих роя­л­ти, месяц за меся­цем сто­ит циф­ра ноль. Преж­де все­го – пси­хо­ло­ги­че­ски. Но и пустой кар­ман тоже настро­е­ния не поднимает.

— Кста­ти, вы помни­те свой пер­вый заработок? 

— Как ни стран­но, да. Мне было 15. Я тогда очень серьез­но зани­мал­ся шах­ма­та­ми на Ста­ди­оне юных пио­не­ров у леген­дар­ной Люд­ми­лы Сер­ге­ев­ны Бела­ве­нец. И она пред­ло­жи­ла неко­то­рым нашим ребя­там пора­бо­тать демон­стра­то­ра­ми пар­тий на Чем­пи­о­на­те СССР, кото­рый про­хо­дил в Цен­траль­ном доме куль­ту­ры желез­но­до­рож­ни­ков на Ком­со­моль­ской площади. 

Потря­са­ю­щий, кста­ти, был тур­нир – звез­да на звез­де, три экс-чем­пи­о­на мира – Смыс­лов, Таль и Пет­ро­сян плюс один дей­ству­ю­щий – Ана­то­лий Кар­пов. Годом ранее он обыг­рал в финаль­ном мат­че пре­тен­ден­тов Корч­но­го и вышел на Фише­ра, кото­рый отка­зал­ся играть, и Кар­по­ва без игры про­воз­гла­си­ли чем­пи­о­ном мира. Такой на этом его чем­пи­он­стве был налёт… неле­ги­тим­но­сти, что ли. Так тогда во вся­ком слу­чае каза­лось. Я пом­ню, все шеп­та­лись в кулу­а­рах – насто­я­щий он чем­пи­он мира или нет? Вре­мя всё рас­ста­ви­ло по местам – он тогда выиг­рал чем­пи­о­нат, да и сле­ду­ю­щие лет 10–12 не давал пово­да усомниться. 

Мы, демон­стра­то­ры, нахо­ди­лись на сцене вме­сте с участ­ни­ка­ми, смот­ре­ли, какой ход сде­лал шах­ма­тист, и пере­став­ля­ли фигу­ры для зри­те­лей на боль­шой дос­ке таки­ми длин­ны­ми шеста­ми. Так вот, за демон­стра­цию одной пар­тии пла­ти­ли три руб­ля. Все­го девять пар­тий в туре, и мы бра­ли за тур по две-три пар­тии плюс доиг­ры­ва­ния опла­чи­ва­лись отдель­но. В день я зара­ба­ты­вал 6–9 руб­лей, за 17 туров вышла при­мер­но мами­на зар­пла­та. Для 15-лет­не­го паца­на неплохо.

На сле­ду­ю­щий год нас при­гла­си­ли демон­стри­ро­вать пар­тии на Чем­пи­о­на­те Евро­пы, что про­хо­дил во Двор­це спор­та «Кры­лья Сове­тов» в Сету­ни. Пом­ню, как забол­тал там во вре­мя одной из пар­тий англий­ско­го гросс­мей­сте­ра Спилм­эна – длин­но­во­ло­со­го тако­го пар­ня. Тре­ща­ли с ним о Rolling Stones, Stevie Wonder, да обо всем под­ряд, пока его сопер­ник-румын думал. В ито­ге он не уви­дел, как румын сде­лал ход и чуть не про­сро­чил вре­мя. А наш кура­тор из извест­ной орга­ни­за­ции под­хо­дит и тихонь­ко так мне на ушко, – моло­дец, Кава­ле­рян, помо­га­ешь дру­зьям из стран соци­а­ли­сти­че­ской демократии. 

Но самом деле я хотел на нор­маль­ном англий­ском с насто­я­щим англи­ча­ни­ном пооб­щать­ся, пото­му и не отли­пал от него. 

— Про­дол­жа­е­те играть в шахматы?

— Толь­ко в сети, на chess.com и lichess.org. Рей­тинг колеб­лет­ся вокруг 2250. При­мер­но уро­вень кан­ди­да­та в масте­ра. С ним я, соб­ствен­но, и закон­чил с шах­ма­та­ми сорок лет назад.

— Слу­ча­лось ли вам стал­ки­вать­ся с предубеж­де­ни­ем в теат­раль­ной сре­де? Все-таки, эст­рад­ные авто­ры там не в чести.

— Слу­ча­лось вся­кое, но откро­вен­но­го игно­ри­ро­ва­ния я не при­пом­ню. Подо­зре­ваю от того, что за мной тянет­ся шлейф не толь­ко поп, но и рок-куль­ту­ры. Теат­ра­лы, по части при­над­леж­но­сти к кон­тр­куль­ту­ре, инстинк­тив­но счи­та­ют рок-арти­стов ров­ней себе. Хотя все эти жан­ро­вые гра­ни­цы сей­час уже совсем раз­мы­ты – теат­раль­ные арти­сты участ­ву­ют в ТВ шоу вме­сте с эст­рад­ны­ми, рок, цир­ко­вы­ми, и еще каки­ми угод­но, ката­ют­ся там на конь­ках, тан­цу­ют тан­го и валь­сы и пре­крас­но себя чувствуют. 

— Глад­ко ли скла­ды­ва­лась ваша теат­раль­ная карьера?

— Сра­зу после «Голу­бой камеи» мы с моим соав­то­ром Кимом Брейт­бур­гом запу­сти­ли мюзикл «Дуб­ров­ский», кото­рый на сего­дняш­ний день успеш­но идет более, чем в дюжине теат­ров в Рос­сии и даже за рубе­жом. А после него, в 2014‑м году – мюзикл «Джейн Эйр» в Мос­ков­ском теат­ре опе­рет­ты. Это была пер­вая наша мос­ков­ская постановка.

— Этот спек­такль два года назад стал лау­ре­а­том меж­ду­на­род­ной пре­мии «Звез­да театрала».

— Мос­ков­ская «Джейн Эйр» была номи­ни­ро­ва­на в 2015‑м и про­шла в шорт-лист, где усту­пи­ла толь­ко скан­даль­но­му «Тан­гей­зе­ру». А в 2019‑м пре­мию выиг­ра­ла поста­нов­ка Орен­бург­ско­го музы­каль­но­го теат­ра. Но по музы­каль­но­му и тек­сто­во­му кон­тен­ту это всё рав­но тот же самый спектакль.

— Рас­ска­жи­те о замет­ной пре­мье­ре 2019 года в той же Мос­ков­ской опе­рет­те – мюзик­ле «Ромео vs Джу­льет­та ХХ лет спустя».

— Мне все­гда нра­ви­лись сикве­лы. Еще в шко­ле я пытал­ся при­ду­мать про­дол­же­ние «Дуб­ров­ско­го». При­ня­то счи­тать, что про­дол­же­ние все­гда усту­па­ет ори­ги­на­лу. На самом деле, это дале­ко не факт. Напри­мер, Новый завет кру­че Вет­хо­го, «Крест­ный отец – 2» луч­ше пер­во­го филь­ма саги, а Гекель­бер­ри Финн будет посиль­ней Тома Сой­е­ра. Это, конеч­но, шут­ка. С кано­ни­че­ским тек­стом «Ромео и Джу­льет­ты» сорев­но­вать­ся невоз­мож­но, да и зада­чи такой не мог­ло быть. 

Я дав­но фан­та­зи­ро­вал на тему – что мог­ло бы про­изой­ти с Ромео и Джу­льет­той, остань­ся они живы. Что ста­лось бы с их любо­вью через 10, 20 лет. Наш спек­такль – фан­та­зия на эту тему. Он полон стра­стей, заме­шан­ных на глу­бо­ко спря­тан­ных оби­дах и подо­зре­ни­ях, кото­рые день за днем уби­ва­ют вели­кую любовь. Каж­дый наблю­дал что-то подоб­ное в семьях сво­их дру­зей, зна­ко­мых, сосе­дей, а неко­то­рые стал­ки­ва­лись с этим сами. Музы­ку напи­сал Арка­дий Укуп­ник, а поста­вил спек­такль «золо­то­ма­соч­ный» режис­сер Алек­сей Франдетти.

— В этом году и ваш спек­такль «Капи­тан­ская доч­ка» был номи­ни­ро­ван на «Золо­тую мас­ку».

— При­чем сра­зу в девя­ти номи­на­ци­ях. Прав­да авто­ра либ­рет­то сре­ди них нет. Либ­рет­ти­стов вооб­ще в этой пре­мии не отме­ча­ют. Но для Алтай­ско­го госу­дар­ствен­но­го музы­каль­но­го теат­ра это боль­шой про­рыв – за все вре­мя суще­ство­ва­ние пре­мии они не попа­да­ли в шорт-лист ни разу. 

Нам с ком­по­зи­то­ром Евге­ни­ем Заго­том уда­лось най­ти клю­чик к это­му про­из­ве­де­нию. Я ввел в либ­рет­то ново­го героя, кото­ро­го нет в романе Пуш­ки­на – рус­ское Лихо. Имен­но этот мета­фи­зи­че­ский пер­со­наж управ­ля­ет всем и вся, затя­ги­вая сюжет­ную интри­гу. Кро­ме того, изме­не­на «меха­ни­ка чуда», бла­го­да­ря кото­ро­му спа­са­ет­ся Петя Гринев. 

— Теат­раль­ны­ми рабо­та­ми вы не огра­ни­чи­лись, издав недав­но две кни­ги прозы. 

— Во вре­мя пан­де­мии были замо­ро­же­ны все теат­раль­ные про­ек­ты, поэто­му я рас­крыл свои днев­ни­ки, кото­рые вел с 1980 года и попы­тал­ся собрать воеди­но свои вос­по­ми­на­ния об оте­че­ствен­ном шоу-биз­не­се и людях, с кото­ры­ми мне посчаст­ли­ви­лось рабо­тать и общать­ся. Без лож­ной скром­но­сти, это клю­че­вые фигу­ры нашей эст­ра­ды, начи­ная с Вале­рия Обод­зин­ско­го и Аллы Пуга­че­вой, тран­зи­том через рок-звезд – груп­пы «Бра­во, Бри­га­да С», «Парк Горь­ко­го» и «Маши­на вре­ме­ни», и закан­чи­вая Филип­пом Кир­ко­ро­вым и Гри­го­ри­ем Леп­сом. Отдель­ная гла­ва посвя­ще­на мое­му евро­ви­дий­но­му опы­ту – с 2002 по 2013 год восемь испол­ни­те­лей из пяти стран успеш­но пред­став­ля­ли мои пес­ни в фина­лах кон­кур­са «Евро­ви­де­ние». Но это не мему­а­ры, а ско­рее, кни­га рас­ска­зов, кото­рая назы­ва­ет­ся «Тан­цы в оси­ном гнезде».

— Ваша вто­рая кни­га – роман?

— Точ­нее, роман-сери­ал «Леген­ды оте­ля Мет­ро­поль». Я заду­мал его еще в 2014‑м году, и до него, в свя­зи с заня­то­стью в теат­раль­ных про­ек­тах, у меня тоже никак не дохо­ди­ли руки. Так что появ­ле­нию этой кни­ги, как ни стран­но это зву­чит, я так­же обя­зан пандемии. 

Вре­мя дей­ствия рома­на – 1905–1917 годы. В цен­тре повест­во­ва­ния – исто­рия маль­чиш­ки-сиро­ты, кото­ро­го управ­ля­ю­щий оте­ля берет на рабо­ту посыль­ным и при­ни­ма­ет уча­стие в его даль­ней­шей судь­бе. Отель «Мет­ро­поль» в те годы был образ­цом высо­ко­го сти­ля и там оста­нав­ли­ва­лись выда­ю­щи­е­ся дея­те­ли рус­ской куль­ту­ры, искус­ства, нау­ки, поли­ти­ки и спор­та. В каж­дом из четыр­на­дца­ти эпи­зо­дов участ­ву­ет кто-то из этих, как ска­за­ли бы сей­час, селеб­ри­тис – Федор Шаля­пин, Вера Холод­ная, Иван Моз­жу­хин, Вале­рий Брю­сов, Алек­сандр Вер­тин­ский и мно­гие другие.

Любой из эпи­зо­дов само­до­ста­то­чен, но все они вме­сте объ­еди­не­ны сквоз­ным дей­стви­ем, кото­рое начи­на­ет­ся 17 октяб­ря 1905 года, в день опуб­ли­ко­ва­ния цар­ско­го мани­фе­ста о даро­ва­нии незыб­ле­мых основ граж­дан­ской сво­бо­ды, а закан­чи­ва­ет­ся штур­мом «Мет­ро­по­ля» отря­да­ми вос­став­ших в октяб­ре 1917 года. 

— Уди­ви­тель­но, что вы – поэт, изда­ли две кни­ги про­зы и ни одной кни­ги стихов.

— Я полу­чал такие пред­ло­же­ния. И не раз. Но дело в том, что я не пишу сти­хи. Нико­гда не писал. Пони­маю, это стран­но зву­чит, но это чистая прав­да. То, что я сочи­нял для эст­рад­ных звезд, было ком­мер­че­ски­ми песен­ны­ми тек­ста­ми. Допус­каю, что в неко­то­рых из них, может даже во мно­гих, живет поэ­зия. Но сти­хи для меня – это нечто дру­гое. Преж­де все­го – готов­ность во имя Сло­ва пой­ти до само­го кон­ца, каким бы он ни был. 

Рус­ская поэ­зия зада­ла очень высо­кие стан­дар­ты, и что­бы иметь сме­лость писать и изда­вать сти­хи, надо преж­де все­го дышать, как поэт. Это озна­ча­ет жить на раз­рыв и быть гото­вым при­не­сти в жерт­ву всё, в том чис­ле и свою жизнь. А я чело­век лег­ко­мыс­лен­ный, люб­лю удо­воль­ствия, ком­форт, хоро­шую ком­па­нию. Зани­мать­ся ими­та­ци­ей, играя в поэ­зию про­сто нечест­но по отно­ше­нию к людям, кото­рые купи­ли у судь­бы этот билет в один конец. 

Бесе­до­ва­ла Алек­сандра КРАВЦОВА,
Фото из лич­но­го архи­ва Каре­на КАВАЛЕРЯНА

_______________

* Карен Кава­ле­рян – родил­ся 5 июня 1961 года в Москве. После окон­ча­ния шко­лы, с 1978 по 1984 годы учил­ся в Мос­ков­ском авто­мо­биль­но-дорож­ном инсти­ту­те. С 1985 года начал карье­ру поэта-песен­ни­ка, рабо­тая сна­ча­ла с веду­щи­ми рок-груп­па­ми стра­ны, а с 1991 года с поп-испол­ни­те­ля­ми. Издал более 1000 песен для звезд рос­сий­ской сце­ны. Создал 8 хитов для участ­ни­ков «Евро­ви­де­ния» от 5 стран, став рекорд­сме­ном кон­кур­са. В 2009 году ухо­дит из шоу-биз­не­са ради теат­раль­ных про­ек­тов, кото­ры­ми зани­ма­ет­ся до сих пор. 

Ори­ги­нал пуб­ли­ка­ции нахо­дит­ся на сай­те сете­во­го СМИ artmoskovia.ru | Если вы чита­е­те её в дру­гом месте, не исклю­че­но, что её укра­ли.