Мария ГУЛЕГИНА: «Постановка должна заставлять задуматься, но не искажать идеи композитора и либреттиста»

1840

Мария Гуле­ги­на – луч­шее дра­ма­ти­че­ское сопра­но совре­мен­но­сти. Зани­ма­лась музы­кой с 4 лет. Окон­чи­ла Одес­скую Госу­дар­ствен­ную Кон­сер­ва­то­рию име­ни А.В. Неждановой. 

С 1983 года рабо­та­ла в Бело­рус­ском теат­ре опе­ры и бале­та. В 1987 году дебю­ти­ро­ва­ла в теат­ре «Ла Ска­ла», в 1991 году в «Мет­ро­по­ли­тан опе­ре», в 1995 году в Коро­лев­ском теат­ре Ковент-Гар­ден, в 1997 году в Париж­ской опере.

Мария Гуле­ги­на при­зна­на луч­шей испол­ни­тель­ни­цей  Тос­ки и Туран­дот в одно­имен­ных опе­рах, так же ее корон­ны­ми пар­ти­я­ми явля­ют­ся Аби­га­иль в «Набук­ко» и Лэди Мак­бет в «Мак­бет».

Заслу­жен­ная артист­ка Бело­рус­сии. Народ­ная артист­ка рес­пуб­ли­ки Север­ная Осетия-Алания. 

Зани­ма­ет­ся бла­го­тво­ри­тель­но­стью и явля­ет­ся послом доб­рой воли в ЮНИСЕФ. Почёт­ный член меж­ду­на­род­но­го попе­чи­тель­ско­го сове­та Пара­лим­пи­а­ды (Honorary board member of the international Paralympics committee).

С Мари­ей побе­се­до­ва­ли о поста­нов­ках и тен­ден­ци­ях в совре­мен­ном опер­ном теат­ре, на кого пой­дет зри­тель, кому и зачем нуж­но учить­ся про­фес­сии опер­но­го пев­ца, про попу­ля­ри­за­цию опе­ры на телевидении.

– На ваш взгляд, общий уро­вень опе­ры упал или вырос? Имею в виду не толь­ко уро­вень испол­не­ния. Появи­лись ли какие-нибудь новые тех­но­ло­гии в этой сфере?

– Не хочу пока­зать­ся «гра­фи­ней» из Пико­вой, брюз­гой и устав­шей от жиз­ни, не вос­при­ни­ма­ю­щей новое, НО... дей­стви­тель­но уро­вень силь­но упал. Сего­дня поз­во­ли­тель­но петь так, как ещё в нача­ле моей карье­ры выго­ня­ли пря­мо с репе­ти­ций. Ужас­ная тен­ден­ция «назна­чать» в «звез­ды». Потом вкла­ды­вать мил­ли­о­ны в рас­крут­ку и застав­лять всех это слу­шать. Это и есть «новые тех­но­ло­гии». Фото в глян­це­вых изда­ни­ях, сироп или скан­дал или и то, и дру­гое... А в то вре­мя есть пев­цы, кото­рые сами по себе уни­каль­ные, но у них нет пиа­ра, нет эксклюзива.

– Как вы дума­е­те, что долж­но быть в каче­ствен­ной поста­нов­ке, какие ингре­ди­ен­ты? Что долж­на вклю­чать в себя под­го­тов­ка исполнителя?

– Поста­нов­ка долж­на застав­лять заду­мать­ся, но не иска­жать идеи ком­по­зи­то­ра и либ­рет­ти­ста. Не надо свои болез­ни и фобии выстав­лять напо­каз! Но мно­гим режис­се­рам глав­ное, чтоб все кру­ти­лось, мель­те­ши­ло, а зачем? Я встре­ча­ла режис­сё­ра, кото­рый вооб­ще не знал музы­ки и того мате­ри­а­ла, что он собрал­ся ставить…

– Нуж­но ли ста­вить, при­ду­мы­вать новые поста­нов­ки? Дол­жен ли иметь место «кре­а­тив» режис­се­ров, допу­сти­мы ли экс­пе­ри­мен­ты? И где гра­ни­ца меж­ду новиз­ной и безвкусицей?

– Гра­ни­ца там, где кон­ча­ет­ся здра­вый смысл и начи­на­ет­ся акт вандализма.

– Вам часто при­хо­дит­ся петь в «режо­пе­ре» (когда режис­сер име­ет свое совре­мен­ное виде­ние клас­си­че­ско­го про­из­ве­де­ния)? В Евро­пе есть ли сохра­не­ние тра­ди­ци­он­ных поста­но­вок клас­си­че­ских про­из­ве­де­ний? Боль­шей попу­ляр­но­стью у пуб­ли­ки поль­зу­ют­ся клас­си­че­ские или совре­мен­ные постановки?

– Я сво­и­ми поста­нов­ка­ми очень доволь­на! Я нико­гда не пела в дурац­ких поста­нов­ках! Все­гда был смысл и энергетика.

– Если бы вы сами ста­ви­ли опе­ру, о чем бы она была, какие идеи в ней отоб­ра­зи­ли? На чем бы она базировалась?

– На пси­хо­ло­гии пер­со­на­жей, на рабо­те над инто­на­ци­ей, над скры­тым смыслом.

– Кого вы може­те выде­лить из сво­их кол­лег и совре­мен­ных режиссеров? 

– Боюсь, если сей­час кого – то назо­ву, а кого – то слу­чай­но забу­ду, – обидятся.

– На кого может пой­ти зри­тель? Вы сами часто ходи­те в театр в каче­стве зрителя?

– На АРТИСТА пой­дут те, кто в этом пони­ма­ют, и будут ходить посто­ян­но, срав­ни­вая его же с ним же самим! Но и на скан­даль­ную лич­ность пой­дут — один раз, или если это доро­гу­щие биле­ты, то это как достать тро­фей, но ниче­го обще­го с искусством.

– Рус­ская опе­ра про­иг­ры­ва­ет запад­ной или выигрывает?

– Это не матч. Каж­дая опе­ра инте­рес­на, и про­иг­ры­ва­ет толь­ко от пло­хой поста­нов­ки и пло­хих исполнителей.

– Вы зани­ма­е­тесь пре­по­да­ва­тель­ской дея­тель­но­стью? На ваш взгляд, в Рос­сии хоро­шая под­го­тов­ка испол­ни­те­лей? Она может кон­ку­ри­ро­вать с евро­пей­ской? Cохра­ня­ют­ся ли рус­ские тра­ди­ции, какой общий уро­вень в училищах?

– Мой Учи­тель был гени­аль­ным педа­го­гом, но посту­пив в кон­сер­ва­то­рию по раз­на­ряд­ке к дру­го­му педа­го­гу, долж­на была дождать­ся окон­ча­ния, чтоб иметь пра­во зани­мать­ся ИМЕННО У НЕГО. А сей­час мож­но все. Сей­час пре­крас­ные моло­деж­ные про­грам­мы, и осо­бен­но у Дмит­рия Вдо­ви­на. Гото­вят серьезно!

– Есть ли сей­час новые тех­ни­ки пения, кото­рые исполь­зу­ют загра­нич­ные коучи?

– Новая тех­ни­ка? Новая тех­ни­ка «про­из­вод­ства звёзд» есть! Мень­ше заня­тий, боль­ше пиа­ра и скандалов!

– Какая прин­ци­пи­аль­ная раз­ни­ца меж­ду теат­ра­ми в Рос­сии и дру­гих стра­нах, в плане под­хо­да к рабо­те, репе­ти­ци­ям, созда­нию постановок?

– Я бы не по стра­нам раз­гра­ни­чи­ва­ла, а по вре­ме­ни. Сей­час вез­де спе­шат. Неко­гда. Быст­ро... у Воща­ка, Мути, Левай­на подол­гу рабо­та­ла, кро­пот­ли­во! Моло­дым талант­ли­вым дири­жё­рам не дают сего­дня воз­мож­но­сти шли­фо­вать, сыг­ры­вать­ся, и это тоже при­бли­жа­ет ко дну... нет сил выплыть.

– Каки­ми каче­ства­ми дол­жен обла­дать артист, что­бы быть вос­тре­бо­ван­ным в театре? 

– Сего­дня это все­яд­ность и сго­вор­чи­вость, чем я не обла­да­ла, но ещё 30 лет назад цени­ли голо­са и инди­ви­ду­аль­ность, и я смог­ла про­жить инте­рес­ней­шую жизнь на сцене.

– Как моло­до­му арти­сту попасть в хоро­ший театр?

– Слу­чай!

– Какой про­цент выпуск­ни­ков кон­сер­ва­то­рий и учи­лищ, кто обу­ча­ет­ся имен­но по спе­ци­аль­но­сти «опер­ное искус­ство», тру­до­устра­и­ва­ет­ся? Часто быва­ет так, что чело­век ухо­дит в дру­гую про­фес­сию? В этой сфе­ре тяже­лее или лег­че, чем арти­стам дру­го­го жанра? 

– В зави­си­мо­сти от талан­та, уда­чи и слу­чая, кото­рый нель­зя упустить.

– Что самое слож­ное в про­фес­сии опер­но­го пев­ца? Поче­му мож­но пой­ти или не пой­ти в эту профессию?

– Не нуж­но идти, если есть выбор! Если жить и дышать без это­го не можешь — толь­ко тогда надо идти в эту профессию!

– Есть ли сей­час в Евро­пе и Рос­сии про­ек­ты, кото­рые под­дер­жи­ва­ют моло­дых арти­стов, жела­ю­щих стать опер­ны­ми пев­ца­ми и талант­ли­вых детей, зани­ма­ю­щих­ся вокалом?

– Моло­деж­ные про­грам­мы во всех теат­рах. Осо­бен­но успеш­ная у Дмит­рия Вдовина.

– Как вы отно­си­тесь к арти­стам опе­ры, кото­рые ухо­дят петь на эст­ра­ду или в иной арти­сти­че­ский жанр?

– Это их лич­ное дело. Это при­но­сит попу­ляр­ность. Я это­го не дела­ла нико­гда. Вооб­ще счи­таю, что петь опер­ным голо­сом не опе­ру, все рав­но, что на дис­ко­те­ку заявить­ся в пуан­тах. Один раз спе­ла про­грам­му «Пес­ни Побе­ды», но ста­ра­лась как мож­но мень­ше «голо­сить», постро­и­ла про­грам­му так, что пес­ни были меж­ду дву­мя пер­со­на­жа­ми опе­ры К. Мол­ча­но­ва «А зори здесь тихие». Ой и напла­ка­лась же я. Непро­фес­си­о­наль­но! Знаю! Но петь эти вели­кие Пес­ни с «холод­ным носом» невозможно!

– Как вам кажет­ся, в Рос­сии инте­рес к опе­ре выше, чем к балету? 

– Не думаю.

– Cуще­ству­ют ли сей­час про­ек­ты, кро­ме «Боль­шой опе­ры», кото­рые попу­ля­ри­зи­ру­ют этот жанр? При­ви­ва­ют вкус и вос­пи­ты­ва­ют людей?

– Я не знаю. Но в «Боль­шой опе­ре» надо что-то менять.

– Как вы отно­си­тесь к теле­ви­зи­он­ным и кон­церт­ным шоу, свя­зан­ным с опе­рой? Вы бы участ­во­ва­ли в таких шоу в каче­стве чле­на жюри?

– Я участ­во­ва­ла в жюри. Но я вооб­ще счи­таю кон­кур­сы боль­ше нега­тив­ной, чем полез­ной прак­ти­кой. Нико­му в голо­ву не при­дёт на сорев­но­ва­ни­ях гим­на­сток, чтоб в судей­ской бри­га­де сиде­ли «род­ные» тре­не­ры... а у музы­кан­тов, когда сидят педа­го­ги или те, у кого бра­ли уро­ки... то все понят­но. Я нена­ви­жу эти под­ко­вер­ные игры.

– Есть ли какие-либо роли, пар­тии, кото­рые еще не сыг­ра­ны, но хоте­лось бы?

– Джо­кон­да! Хоте­лось бы попеть Фан­чул­лу, с кото­рой толь­ко недав­но дебю­ти­ро­ва­ла на фести­ва­ле Пуччини.

– Cамый запо­ми­на­ю­щий­ся теат­раль­ный опыт, самый яркий?

– Самый? Даже не знаю, что имен­но... Мой дебют в «Ла Ска­ла» в 1987 году, и потом 16 поста­но­вок в этом теат­ре, и два соль­ных кон­цер­та, — бла­го­да­ря видео­за­пи­си это оста­нет­ся в исто­рии. Дебю­ты в «Мет»! Когда после двух послед­них спек­так­лей Шенье в 1990 году, мне сра­зу пред­ло­жи­ли всю серию «Тосок», вме­сто Тере­зы Стра­тас. Мно­го всего...

– Как вы настра­и­ва­е­тесь на спек­такль? Есть какие-нибудь сек­ре­ты профессии?

– Ува­же­ние к сво­ей про­фес­сии, к зри­те­лю. Все­гда за день до спек­так­ля пижам­ный день. Ника­ких гуля­нок и тан­цев на дискотеке.

– Что помо­га­ет вжи­вать­ся в образ?

– Любовь к про­фес­сии. Я пою­щая актри­са, и это мое сча­стье — жить в музы­ке, в жиз­ни мое­го персонажа!

– Где ком­форт­нее все­го петь, в какой стране? Есть ли у вас люби­мые театры? 

– Есть! Так полу­чи­лось, что всю свою жизнь я пела толь­ко в самых глав­ных теат­рах — «Ла Ска­ла», «Мет», «Ковент Гар­ден», в таких горо­дах, как Вена, Париж, моя люби­мая Бар­се­ло­на, Мюн­хен, Бер­лин. А вот в послед­ние годы откры­ла для себя Софию и поста­нов­ки Пла­ме­на Кар­та­ло­ва. Обо­жаю все поста­нов­ки в Япо­нии. Конеч­но, люби­мый театр «Мари­ин­ский».

– Cамое яркое твор­че­ское впе­чат­ле­ние от теат­ра? Какой спек­такль или артист про­из­ве­ли впечатление?

– За боль­ше, чем 30 лет, их много!

– Кого бы вы отме­ти­ли из сво­их педа­го­гов, кто на вас ока­зал влияние?

– Ива­нов Евге­ний Нико­ла­е­вич! Люд­ми­ла Ива­но­ва! Яро­слав Анто­но­вич Вощак!!! Джа­нан­дреа Гавад­зе­ни! Рикар­до Мути! Пье­ро Фад­жо­ни! Джеймс Леван! Конеч­но, и дру­гие дири­же­ры и режис­сё­ры ока­за­ли своё вли­я­ние, и у меня, певи­цы с карье­рой более 30 лет, это огром­ный список!

– С кем из педа­го­гов вы сей­час занимаетесь?

– С Крег Рутемб­ерг (Craig Rutenberg).

– Что побу­ди­ло сде­лать опер­ное пение сво­ей про­фес­си­ей? Какое собы­тие яви­лось опре­де­ля­ю­щим в выбо­ре профессии?

– Не пове­ри­те! Жела­ние дока­зать, что я все смо­гу. В 18 лет вышла замуж. В 19 роди­ла дочь, а в 21 раз­ве­лась, одной из при­чин было — бро­сить кон­сер­ва­то­рию, в кото­рую я посту­па­ла, не наде­ясь на КАРЬЕРУ, но ниче­го дру­го­го у меня не полу­чи­лось бы. Сна­ча­ла хоте­ла быть про­сто руко­во­ди­те­лем дет­ско­го хора ... а вот оно как полу­чи­лось. Поня­ла, что я одна, с мамой и доч­кой, и я долж­на шеве­лить­ся, как та лягуш­ка, что попа­ла в кув­шин, и толь­ко взби­вая слив­ки в мас­ло, смо­гу ВЫКАРАБКАТЬСЯ!

– Вы жале­е­те, что не полу­чи­лось стать балериной?

– Нет, конеч­но! Я слиш­ком боль­шая и креп­кая для клас­си­че­ско­го танца.

– Вы бы хоте­ли, что­бы ваши дети и вну­ки пошли по вашим сто­пам? Ста­ли бы арти­ста­ми оперы?

– Они сами реши­ли свою судь­бу. Дочь име­ет голос потря­са­ю­щий и зани­ма­лась опе­рой, потом пела рок, сочи­ня­ла свои пес­ни. А сей­час дирек­тор в сво­ей соб­ствен­ной ком­па­нии импре­са­рио. Сын пошёл в мою маму, про­фес­со­ра мик­ро­био­ло­га, и ее бра­та, пер­во­от­кры­ва­те­ля кос­ми­че­ско­го теле­ви­де­ния в СССР. Зани­ма­ет­ся нау­кой, бли­же к бабуш­ке, жил меди­ци­ной. Но и у него пре­крас­ный голос, и до пан­де­мии все пят­ни­цы про­во­ди­ли караоке.

– Если бы не опе­ра, не искус­ство, то кем бы Вы хоте­ли стать? В какой сфе­ре себя видели?

– Ни в какой! Была бы мамой!

– О чем вы мечтаете? 

– О мире, спра­вед­ли­во­сти, ... молю Бога о здоровье!

– На кого вы ори­ен­ти­ру­е­тесь нрав­ствен­но и профессионально?

– Я все­гда ста­ра­юсь быть такой и жить так, чтоб моим учи­те­лям и роди­те­лям не было бы стыд­но за меня!

– Бла­го­да­рю Вас за интервью!

Бесе­до­ва­ла Анна (УШТАН) ВОРОБЬЁВА,
Фото из лич­но­го архи­ва Марии ГУЛЕГИНОЙ

Ори­ги­нал пуб­ли­ка­ции нахо­дит­ся на сай­те сете­во­го СМИ artmoskovia.ru | Если вы чита­е­те её в дру­гом месте, не исклю­че­но, что её укра­ли.