«Тоска» в «Геликоне»: в плену страстей

0
493

На сцене Геликон-оперы впервые за 30-летнюю историю театра появилась одна из самых популярных мировых опер – «Тоска» Джакомо Пуччини, созданная по пьесе В. Сарду. Худрук Геликона и режиссер спектакля Дмитрий Бертман со свойственной ему изобретательностью расставил свои акценты в известном сюжете, соединившем страсти любовного треугольника с революционными настроениями и борьбой за свободу.

Тоска, Алиса Гицба. Фото Антон Дубровский

Каварадосси, Иван Гынгазов. Фото Антон Дубровский

Скарпиа, Алексей Дедов. Фото Ирина Шымчак

Сцена из спектакля. Фото Антон Дубровский

В спектакле Дмитрия Бертмана и его постоянных соавторов – дирижера Валерия Кирьянова, художников Игоря Нежного, Татьяны Тулубьевой и Дамира Исмагилова, хореографа Эдвальда Смирнова – не так уж важен конкретный временной и исторический контекст. Рим начала XIX века, прописанный в либретто Луиджи Иллики и Джузеппе Джакозы вплоть до дат, связанных с победой Наполеона при Маренго (17 и 18 июня 1800 года), никак не обозначен создателями постановки. Конкретные исторические обстоятельства у Пуччини служили лишь фоном и стимулом для раскрытия человеческих чувств, а у Бертмана, привычно вступившего в диалог с композитором, влияние их сведено, практически, к нулю. Режиссера волнуют действия героев, их характеры и страсти, в плену которых находится каждый – они ведут к неизбежному трагическому финалу. По сути, в любовном треугольнике, в котором Скарпиа жаждет Тоску, а Тоска любит Каварадосси, Бертман-психолог исследует мотивацию персонажей, и вскрывает некоторые обстоятельства, запускающие пружину действия, например, Скарпиа предстает бывшим мужем Тоски, а Каварадосси, вдохновленный живописью, любит все больше искусство и себя, параллельно ухлестывая за молоденькой маркизой Аттаванти. Не удивительно, что при таких акцентах жертвенный пафос Тоски как героини, преданной до конца своей любви, в этом спектакле заметно снижен до пафоса актрисы, все время пребывающей в роли ревнивой сумасбродки, рассудок которой заметно помутился после убийства Скарпиа.

Мрак, царящий на сцене, в котором лишь отдельные лица или группы лиц выхватываются светом прожекторов, отражает мрак, царящий в атмосфере действия и в душах героев. А некоторые особенности персонажей отчасти перекликаются с особенностями личности самого Пуччини, посещение дома-музея которого в свое время потрясло Дмитрия Бертмана: «Когда я увидел гостиную спальню, погребальню, где в смежных комнатах похоронены его мать и он сам, когда я увидел коллекцию оружия (а Пуччини собирал оружие с остатками крови, потому что был охотником, и после того как убивал, не смывал кровь), когда узнал о подробностях его личной жизни, я сразу стал вспоминать сцену допроса Каварадосси…»

Эпоха никак не обозначена и в декорациях, отражающих скорее символическую, чем реальную сторону сюжета: храм духовный соединен с «храмом» театральным – местом привычного пребывания примадонны Флории Тоски, фрагменты разрезанных картин с религиозными сюжетами, соседствуют с театральными гардеробными, узкие вертикальные ленты зеркал отражают заведомо «расколотую» жизнь героев. Высокое и низменное, реальное и ирреальное, любовь и смерть сталкиваются в фатальности бытия. Фактически размыта граница между полицейским кабинетом Скарпиа, домом Каварадосси и площадью тюрьмы Сант-Анджело. Рояль становится последним пристанищем для заколотого Тоской Скарпиа, вокруг которого разворачиваются сцены финальных событий. Каварадосси выражает чувства, обнимая женский манекен и, в конце концов, вливается в замкнутый круг узников без лиц. А Тоска, окончательно обезумев, палит из пистолета в неизвестном направлении и вместе со Скарпиа на рояле, воспринимающимся в качестве ее убиенного возлюбленного Марио, проваливается в бездну, в то время как невесть откуда возникший Каварадосси наблюдает все это со стороны – финал, оставляющий зрителя с размышлениями об истинном исходе…

Оперы Пуччини славятся сложностью вокальных партий. Именно поэтому далеко не каждый театр берется за их постановку. В Геликоне сегодня нет преград для постановки опер знаменитого итальянца. Голоса труппы рассчитаны на любой репертуар. И «Тоска» играется в пяти составах. Ансамбль солистов, который довелось услышать мне, отличался добротным исполнением – Алиса Гицба (Тоска), Алексей Дедов (Скарпиа) и особенно привлекающий внимание своим ярким, вдохновенным тенором Иван Гынгазов (Каварадосси).

Оркестр под управлением главного дирижера театра Валерия Кирьянова играет четко и слаженно, пуччиниевская тяжеловесность фактуры не перекрывает яркости динамических контрастов, точно выстроенная архитектоника целого позволяет голосам прозвучать выпукло и объемно.

«Тоска» — вторая опера, пополнившая пуччиниевский репертуар Геликон-оперы вслед за «Турандот», поставленной на сцене этого театра четыре года назад. Несомненно, она станет не меньшим украшением афиши, чем ее предшественница.

Евгения АРТЁМОВА

Оригинал публикации находится на сайте сетевого СМИ artmoskovia.ru | Если вы читаете её в другом месте, не исключено, что её украли.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here